Обращение к сайту «История Росатома» подразумевает согласие с правилами использования материалов сайта.
Пожалуйста, ознакомьтесь с приведёнными правилами до начала работы

Новая версия сайта «История Росатома» работает в тестовом режиме.
Если вы нашли опечатку или ошибку, пожалуйста, сообщите об этом через форму обратной связи

Участники атомного проекта /

Воронков Вячеслав Михайлович

Окон­чил Мос­ков­ский химико-тех­но­логи­че­ский инсти­тут им. Д. И. Мен­де­ле­ева. Рабо­тал в Дзержин­ске Горь­ков­ской обла­сти на «Завод­строе», на Кирово-Чепец­ком хими­че­ском заводе (завод 752) началь­ни­ком смены, затем - началь­ни­ком цеха. Награж­ден орде­нами Ленина, Тру­до­вого Крас­ного Знамени, меда­лью «За тру­до­вое отли­чие».
Воронков Вячеслав Михайлович

Я окон­чил «Мен­де­ле­евку». В дипломе, словно в сек­рет­ном доне­се­нии, моя спе­ци­аль­ность обо­зна­чена как «№3». Мне и моим одно­курс­ни­кам эту шиф­ровку объяс­нили в инсти­туте так: «Чтобы никто не дога­дался, что это за спе­ци­аль­ность и где ее полу­чают». Нам пред­сто­яло рабо­тать с засек­ре­чен­ными отрав­ляющими веще­ствами. Когда времена сек­рет­но­сти прошли, спе­ци­аль­ность стала назы­ваться «Основ­ной орга­ни­че­ский син­тез».

Начи­нал я рабо­тать на «Завод­строе» в Дзержин­ске — такое вот неопре­де­лен­ное назва­ние предпри­я­тия. А занима­лось оно хими­че­ским оружием.

Спу­стя полгода после начала моей тру­до­вой биографии на заводе появился чело­век в воен­ной форме. И вдруг меня вызы­вают к нему на беседу. «Поедешь рабо­тать в Кирово-Чепецк на новый завод?» — строго спро­сил меня воен­ный чело­век. «Не поеду. Не хочу. Я еще здесь ничему не научился», — по-маль­чише­ски отве­тил я. «Будет при­каз мини­стра. И чтобы ника­ких!» — отче­ка­нил воен­ный.

При­ка­зов было два. Но я их про­игно­ри­ро­вал: действи­тельно, не хотел сры­ваться с уже насижен­ного места. Теперь, правда, иногда думаю: как это тогда меня не нака­зали? А ведь могли!

Вско­ро­сти при­езжает на «Завод­строй» заме­сти­тель мини­стра хими­че­ской промыш­лен­но­сти СССР Нико­лай Пав­ло­вич Светцов. И — вновь меня на беседу к высо­кому начальству. Светцов выслушал все мои «сопро­тив­ляющи­еся» доводы и ска­зал: «При­езжай в Москву. Раз­бе­ремся».

После беседы в сто­лице я все-таки уво­лился с «Завод­строя» и вес­ной 1952 года при­был на завод 752 (позд­нее он стал назы­ваться Кирово-Чепец­ким хим­за­во­дом). Что инте­ресно, в тру­до­вой книжке мне сразу про­пи­сали допол­ни­тель­ный год стажа. Но об этом я узнал гораздо позже. Объяс­нили коротко: «Так полага­лось». А я и не про­тив!


Я при­е­хал на Кирово-Чепец­кий хим­за­вод делать водо­род­ную бомбу. Речь идет о дей­те­риде лития-6, или о начинке для водо­род­ной бомбы. То есть, о термо­ядер­ном топ­ливе. Кстати, про­дукт для атом­ной бомбы тогда уже изго­тов­ляли на Кирово-Чепец­ком хим­за­воде. Был же самый раз­гар холод­ной войны!

Это сегодня можно при­знаться, чем ты занимался долгие годы. А тогда… Думаю, за длин­ный язык отпра­вили бы товар­ня­ком на Мага­дан! Хотя и ныне не все мои кол­леги могут откро­венно рас­ска­зать о своей сек­рет­ной работе.

К тому же, многие труже­ники нашего цеха сами не знали, что они про­из­во­дят, в каком важ­ном для госу­дар­ства процессе участ­вуют. Более того, каж­дый давал подписку о неразглаше­нии сек­рет­ных све­де­ний. Зато «Голос Аме­рики», помню, про­кри­чал тогда на весь мир: «В устье Чепцы и Вятки нахо­дится город смерти». Кстати, недавно Кирово-Чепецк отпразд­но­вал свое 60-летие. Жив курилка!


Работа по начинке нача­лась в 1952 году, а была пре­кращена в начале 70-х. Для выпол­не­ния пра­ви­тельствен­ного зада­ния постро­или новый цех — 105-й. Ведь про­дукта тре­бо­ва­лось все больше и больше. А до этого работы выпол­ня­лись в одном из завод­ских корпу­сов, кото­рый тоже назы­вался цехом.

Про­ект нового цеха созда­вали в госу­дар­ствен­ном про­ект­ном инсти­туте мини­стер­ства хими­че­ской промыш­лен­но­сти. Воз­во­ди­лись спе­ци­аль­ные уси­лен­ные стены, рас­счи­тан­ные на встряску: мало ли, зем­ле­тря­се­ние или еще что. Цех стро­или заклю­чен­ные. Постро­или быстро.


Весь процесс изго­тов­ле­ния начинки кури­ро­вал ака­демик Борис Пав­ло­вич Кон­стан­ти­нов, чье имя затем и при­сво­или Кирово-Чепец­кому хими­че­скому ком­би­нату. В своей авто­биографии ака­демик напи­сал сле­дующее: «С 1950 года назна­чен науч­ным руко­во­ди­те­лем про­блемы созда­ния промыш­лен­ного про­из­вод­ства в СССР нового про­дукта. С 1952 года по насто­ящее время являюсь науч­ным руко­во­ди­те­лем про­из­вод­ства этого про­дукта на одном из предпри­я­тий МХП СССР». В то время Борис Пав­ло­вич прак­ти­че­ски без­выездно жил и рабо­тал в Кирово-Чепецке.

Непо­сред­ственно на Кирово-Чепец­ком хим­за­воде работу кон­тро­ли­ро­вал глав­ный инже­нер предпри­я­тия Борис Пет­ро­вич Зве­рев, за что в 1951-м и в 1953-м годах был удо­стоен Ста­лин­ской премии, а в 1958 году — Ленин­ской. Я счи­таю, что только благо­даря его напо­ри­сто­сти, его инте­ресу ко всему новому и полу­чил Кирово-Чепец­кий хим­за­вод спе­ци­аль­ное пра­ви­тельствен­ное зада­ние.

По «водо­род­ной» тема­тике раз в месяц Зве­рев в своем рабо­чем каби­нете про­во­дил совеща­ния. Но одна­жды на желез­но­до­рож­ную станцию «Чепец­кая», что рядом с тер­ри­то­рией хим­за­вода, при­был спецпо­езд из 4-5 ваго­нов. Тут же имелся и вагон для совеща­ний. Их про­во­дил здесь пер­вый заме­сти­тель мини­стра сред­него маши­но­стро­е­ния, а впо­след­ствии министр Сред­маша Ефим Пав­ло­вич Слав­ский.


Пер­вая опыт­ная уста­новка по про­из­вод­ству нового про­дукта нахо­ди­лась в Москве. Вме­сте с вновь при­бывшими на Кирово-Чепец­кий хим­за­вод спе­ци­а­ли­стами (их набра­лось несколько чело­век) меня напра­вили в Москву на двухме­сяч­ную стажи­ровку. Туда не раз направ­ля­лись стажи­ро­ваться целые группы завод­ских спе­ци­а­ли­стов.

Затем своя опыт­ная уста­новка появи­лась и на Кирово-Чепец­ком хим­за­воде. Все создали сво­ими силами, сво­ими зна­ни­ями.

И — пошла работа! Пер­во­на­чально схема ока­за­лась неудач­ной. Но идеи так и рои­лись в наших моло­дых голо­вах! Мы все пере­ра­бо­тали и в 1952-1953 годах выпу­стили про­дукт в нуж­ном объеме.

С форму­ли­ров­кой «за выпол­не­ние спе­ци­аль­ного пра­ви­тельствен­ного зада­ния» меня награ­дили сна­чала меда­лью «За тру­до­вое отли­чие», а затем орде­нами Ленина и Тру­до­вого Крас­ного Знамени. Борису Пав­ло­вичу Кон­стан­ти­нову при­сво­или зва­ние Героя Соци­а­ли­сти­че­ского Труда.

Выпуск начинки шел непре­рывно. Какие-либо непо­ладки лик­ви­ди­ро­вали, что назы­ва­ется, на ходу. За 18 лет моей спец­ра­боты была лишь одна-един­ствен­ная оста­новка процесса: на кирово-чепец­кой ТЭЦ-3 слу­чи­лась ава­рия, и наш сек­рет­ный цех пол­но­стью остался без элек­троэнергии. Это было чрез­вы­чай­ное про­ис­ше­ствие — все потухло! Но ава­рию устра­нили быстро. Мед­ленно и нельзя было…


Кадры для цеха фильтро­вали. С этой целью были даже созданы спец­от­делы: пер­вый, вто­рой. Тща­тельно про­смат­ри­ва­лись анкеты работ­ни­ков. Если среди род­ствен­ни­ков име­лись репрес­си­ро­ван­ные — таких в цех не брали.

Ко мне тоже были при­дирки. В моем сви­де­тельстве о рож­де­нии запи­сано, что я родился в городе Кир­са­нове в гор­боль­нице. В анкете я так и напи­сал — точь-в-точь. «А где адрес?» — недо­уменно спро­сили меня. Я только пожал пле­чами. Спец­от­де­лам при­ш­лось делать запрос. Заодно про­ве­рили, кто мои отец и мать.

У нас и про­из­вод­ствен­ная докумен­тация вся была зашиф­ро­вана. Про­из­во­димый нами про­дукт тоже менял свои «про­звища»: один раз его так назо­вут, в дру­гой раз — совсем иначе.

И сам цех охра­няли по-раз­ному. То в охране сто­яли сол­да­тики, то наверху вдруг при­нимали другое реше­ние, и сол­дат меняли на граж­дан­ских лиц. Почему? Дескать, демо­би­ли­зуются сол­да­тики из армии, разъедутся по своим род­ным местам, и вся сек­рет­ная информация раз­не­сется по стране. Через какое-то время опять в охрану ста­вили сол­да­ти­ков — мол, граж­дан­ские не очень надеж­ные. Сек­рет­ни­чали, как могли и умели!

Раз в полгода работ­ники цеха обя­заны были сдать все ана­лизы. В мини­стер­стве здра­во­охра­не­ния СССР даже был создан спе­ци­аль­ный отдел, кото­рый якобы и был глав­ным кон­тро­ле­ром нашего здо­ро­вья. И, конечно, нам посто­янно напоми­нали: «Надо строго и неукос­ни­тельно соблю­дать все пра­вила тех­ники без­опас­но­сти». Однако…

При изго­тов­ле­нии начинки — как побоч­ный про­дукт — исполь­зо­ва­лась ртуть. Вот она фонила! Поэтому за каж­дой кап­лей ртути был строжайший кон­троль. И если кто-то допус­кал без­от­вет­ствен­ность — его нака­зы­вали: выго­во­ром, лише­нием премии…

Этой ртути и по сей день хва­тает в цехе. Он уже «на при­коле» (его демон­ти­ро­вали пять лет!), а рту­тью про­пи­таны пол, стены цеха…

Пона­чалу на работу в цех брали и женщин. А потом — запре­тили. Небез­опасно для жен­ского орга­низма.

Цех был большой — здесь тру­ди­лось около тысячи чело­век. И когда про­из­вод­ство начинки закрыли (ука­за­ние при­шло неожи­данно), надо было народ куда-то при­стра­и­вать. Большин­ство устро­и­лось в другие цеха, и со време­нем улег­лись все вол­не­ния. Но было морально тяжело. Однако наши люди терпе­ли­вые: всем тяжело — и мне тяжело; зна­чит, судьба такая.


Может, еще вспом­нил бы что-нибудь. Но осто­рож­ность прошлых лет глу­боко засела во мне. Порой и сей­час нака­ты­вает боязнь — то ли говорю, что можно ска­зать…

Помню, в одной мест­ной газете талант­ли­вый химик Кирово-Чепец­кого хим­ком­би­ната (тоже начи­навший рабо­тать еще на Кирово-Чепец­ком хим­за­воде), док­тор тех­ни­че­ских наук Абрам Льво­вич Голь­ди­нов, когда его спро­сили о 105-м цехе, отве­тил почти так же, как я: «Здесь поста­вим много­то­чие». Что поде­ла­ешь: для нас, вете­ра­нов-атомщи­ков, по-преж­нему суще­ствует поня­тие сек­рет­но­сти.