Обращение к сайту «История Росатома» подразумевает согласие с правилами использования материалов сайта.
Пожалуйста, ознакомьтесь с приведёнными правилами до начала работы

Новая версия сайта «История Росатома» работает в тестовом режиме.
Если вы нашли опечатку или ошибку, пожалуйста, сообщите об этом через форму обратной связи

Участники атомного проекта /

Насонов Виталий Петрович

Выпуск­ник МИФИ. После окон­ча­ния инсти­тута рабо­тал в МИФИ на кафедре кон­стру­и­ро­ва­ния при­бо­ров и уста­но­вок. С 1974 г. - спе­ци­а­лист в 16-м Главке Мин­сред­маша. Рабо­тал сек­ре­та­рем парт­кома мини­стер­ства, а также в глав­ном управ­ле­нии по информации и свя­зям с обще­ствен­но­стью.
Насонов Виталий Петрович

Я закон­чил МИФИ в 1971 году. После окон­ча­ния инсти­тута был остав­лен для работы на кафедре «Кон­стру­и­ро­ва­ние при­бо­ров и уста­но­вок» в лабо­ра­то­рии «Мик­рон», где занимался про­блемой вли­я­ния ради­аци­он­ных полей на харак­те­ри­стики упругих элемен­тов (силь­фоны, мем­браны).

В январе 1974 года мне пред­ложили про­должить работу в цен­траль­ном аппа­рате Мини­стер­ства сред­него маши­но­стро­е­ния. Пона­чалу я отка­зы­вался, хорошо пред­став­ляя, что это за ведом­ство. Было событие на послед­нем курсе учебы, когда мне пред­ложили про­должить работу в «орга­нах» — в те времена в МИФИ отби­рали людей для того, чтобы рабо­тать по их линии в обо­рон­ных мини­стер­ствах и ведом­ствах. Но это не состо­я­лось.

В этот раз меня уго­во­рили пойти в Мин­сред­маш. В МИФИ я полу­чал 90 руб­лей, в Мин­сред­маше обещали 160 — а я только-только женился. И я дал согла­сие. Пере­во­дом из МИФИ меня оформили инже­не­ром в 16 Глав­ное управ­ле­ние. Так я ока­зался в Сред­маше, и вся моя даль­нейшая тру­до­вая дея­тель­ность была свя­зана только с атом­ной отрас­лью.

В Главке я стал заниматься про­блемами меж­ду­на­род­ного научно-тех­ни­че­ского сотруд­ни­че­ства в атом­ной энерге­тике. Затем меня избрали парт­оргом главка, а в 1980 году выдви­нули в парт­ком мини­стер­ства и пред­ложили осво­бож­ден­ную долж­ность заме­сти­теля сек­ре­таря пар­тий­ной орга­ни­за­ции. Я отби­вался, не хотел туда идти. Но тогда было так: если надо — зна­чит, надо, и никуда не денешься. И меня избрали заме­сти­те­лем сек­ре­таря пар­тий­ной орга­ни­за­ции Мин­сред­маша.

В те времена это был очень серьез­ный орган. Сек­ре­тарь пар­тий­ной орга­ни­за­ции Сред­маша был на пра­вах 1-го заме­сти­теля мини­стра, при­чем его утвер­ждали в ЦК на Полит­бюро. Чис­ли­лись мы в Октябрьском райкоме, но только чис­ли­лись, поскольку сами были на пра­вах райкома. Отдель­ная орга­ни­за­ция со сво­ими пра­ви­лами при­ема и своей спе­ци­фи­кой. Райком не мог нас кон­тро­ли­ро­вать, такое право имел только обо­рон­ный отдел ЦК, поскольку вся наша служеб­ная дея­тель­ность была свя­зана с закрытой тема­ти­кой.

Про­ра­бо­тал я пер­вые 5 лет замом, а потом наступило время пере­вы­бо­ров, и меня избрали на пост сек­ре­таря пар­тий­ной орга­ни­за­ции. Так с ноября 1985 года я взва­лил на себя весьма ответ­ствен­ную ношу.

Пре­жде я кон­так­ти­ро­вал со Слав­ским по вопро­сам меж­ду­на­род­ного сотруд­ни­че­ства. Став заме­сти­те­лем, а затем и сек­ре­та­рем пар­тий­ной орга­ни­за­ции, я уже посто­янно вза­и­мо­действо­вал с Ефимом Пав­ло­ви­чем — рабо­тали мы вме­сте, хотя он в состав парт­кома не вхо­дил.

Потом — Чер­но­быль, а далее рас­па­да­ется Мин­сред­маш — его лик­ви­ди­руют, создают два мини­стер­ства. После — снова объеди­не­ние в Мина­том Рос­сии. До 1991 года я оста­вался осво­бож­ден­ным сек­ре­та­рем пар­тий­ной орга­ни­за­ции и на пра­вах райкома решал наши много­чис­лен­ные про­блемы.

Хочу немного рас­ска­зать о функциях парт­кома (сей­час об этом каких только небы­лиц не услышишь!).

Во-пер­вых, это были кон­тро­ли­рующие и воспи­ты­вающие функции. Над этим теперь при­нято посме­и­ваться, но, согла­си­тесь, как раз этого нам сей­час не хва­тает.

Кстати, пер­вый пар­тий­ный актив Мин­сред­маша, кото­рый я про­вел, носил повестку «О сти­лях и мето­дах руко­вод­ства мини­стер­ства». Я даже не знал, как к этой теме подойти: повестка спущена сверху, — и что я, моло­дой сек­ре­тарь, могу рас­ска­зать этим тита­нам и дино­зав­рам о сти­лях и мето­дах?! Спраши­ваю у Слав­ского: как про­во­дить? Он гово­рит — как хочешь, только чтоб осно­ва­тельно и серьезно.

И мы начали подго­товку: создали комис­сию, накопали целую гору про­блем и по кад­ро­вой поли­тике, и по работе кол­легий, и так далее. Между про­чим, никто так не про­ве­рял Мин­сред­маш, как мы сами. А когда гото­вили реше­ние, многие работ­ники начали бегать к началь­ни­кам Глав­ков: мол, ты это убери, ты другое убери, ты меня убери. Но мы ничего не убрали. Ефим Пав­ло­вич озна­комился и под­держал: дер­зай! В этом плане он был высоко-высоко пар­тий­ным. И я с выступил с докла­дом, отме­тил вскрытые недо­статки работы кол­легии, в част­но­сти, что кол­легия иногда при­нимала реше­ния, а их выпол­не­ние не кон­тро­ли­ро­вала, и после этого всё ста­ра­тельно под­чища­лось.

Сей­час много гово­рят про кор­рупцию и каз­но­крад­ство. Сегодня это акту­аль­ная тема. А тогда был один-един­ствен­ный слу­чай! Поехал ответ­ствен­ный сотруд­ник главка в зару­беж­ную коман­ди­ровку и не вполне чистоплотно обошелся с коман­ди­ро­воч­ными, с валю­той. Парт­ком поста­но­вил не только его убрать с занима­емой долж­но­сти, но и началь­ника главка. Никто не стал их защищать. Един­ствен­ный, повто­рюсь, слу­чай.

Мы гото­вили и выпус­кали сбор­ники информации для полит­информа­то­ров, и этими сбор­ни­ками, можно ска­зать, про­сла­ви­лись в ЦК. Для сбор­ни­ков мы под­би­рали ред­кие, иногда даже мате­ри­алы огра­ни­чен­ного доступа по раз­лич­ной тема­тике. Сами печа­тали на прин­тере, раз­множали небольшими пар­ти­ями. Их рас­хва­ты­вали, как горя­чие пирожки, — даже в ЦК про­сили, и мы при­сылали один экземпляр туда. И нам никто не запрещал эту иници­а­тиву; нао­бо­рот — хва­лили.

Как-то на район­ной парт­конфе­ренции под­хо­дит к нам с Ефимом Пав­ло­ви­чем Ана­то­лий Нико­ла­е­вич Даур­ский, дирек­тор кон­ди­тер­ской фаб­рики «Крас­ный Октябрь». Тогда у него все было пре­красно, были деньги, но не хва­тало стро­и­тель­ных мощ­но­стей — а у Мин­сред­маша была самая большая стро­и­тель­ная орга­ни­за­ция, и Даур­ский хотел на паях с нами постро­ить жилой дом в Москве. Площадь под дом выде­лили, про­ект сде­лали, а мощ­но­стей нет. Я уго­ва­ри­ваю Ефима Пав­ло­вича помочь, а он воз­ражает: без утвер­жде­ния нельзя. Дескать, нару­шим — нам же по шапке дадут, ведь все лими­ти­ро­вано, все фонды огра­ни­чены.

Я говорю: «Ефим Пав­ло­вич, давайте на паях! Даур­ский деньги дает, но некому стро­ить». Слав­ский подумал и мах­нул рукой: «Черт с ними, давайте построим дом для наших и их сотруд­ни­ков!». Постро­или пре­крас­ный дом на сто с лиш­ним квар­тир у метро «Шабо­ловка», кото­рый полу­чил премию Совмина. Но когда начали его сда­вать, Мос­со­вет к чему-то при­дрался и стал отби­рать этот дом. В конеч­ном итоге нам доста­лось лишь десять квар­тир, и фаб­рике дали десять квар­тир, а осталь­ное ото­брал Мос­со­вет. Потом в этот дом все­ли­лась самая раз­ношерст­ная пуб­лика: и дети кос­мо­нав­тов, и кого там только не было. Тут даже Слав­ский ока­зался бес­си­лен. А дом и сей­час стоит.

Райком посто­янно давал нам пору­че­ния: помогать кол­хо­зам, сов­хо­зам и (как же без этого!) овощ­ным базам. В Октябрьском районе мы счи­та­лись одной из лучших орга­ни­за­ций. Про­сят, напри­мер, как-то модифици­ро­вать, укомплек­то­вать тех­ни­кой овощ­ную базу — Слав­ский на это соглашался, реноме парт­орга­ни­за­ции было для него не пустой звук.

Как-то нас попро­сили помочь с постройкой дома сирот в Под­мос­ко­вье, и мы постро­или большой, кра­си­вый дом для сирот. И такую помощь мы ока­зы­вали посто­янно.

Дру­гой аспект пар­тий­ной работы — это работа с кад­рами, кад­ро­вая поли­тика. Через парт­ком про­хо­дили все рекомен­дации. Допу­стим, дирек­то­ров ком­би­ната утвер­ждал обо­рон­ный отдел ЦК, и все они про­хо­дили через нас. А всех сотруд­ни­ков цен­траль­ного аппа­рата про­во­дили через пар­тий­ный коми­тет: харак­те­ри­стики, собе­се­до­ва­ния — это была наша работа. Кад­ро­вый резерв в обя­за­тель­ном порядке утвер­ждался через парт­ком: этих людей мы обя­заны были знать, кон­тро­ли­ро­вать, учить и вести.

Сей­час совсем не то. Нет ника­кого срав­не­ния с тем, что было раньше.

Напри­мер, по Игна­лин­ской АЭС было много спо­ров — кого назна­чать дирек­то­ром. Там же не про­сто так воз­ник Нико­лай Федо­ро­вич Луко­нин. И нужно было еще согла­со­вать его кан­ди­да­туру с пар­тий­ными орга­нами Литвы. Зато какой пре­крас­ный город Снеч­кус постро­или!..

К нам в цен­траль­ный аппа­рат брали лучших про­из­вод­ствен­ни­ков. Дирек­тора АЭС шли в Мин­сред­маш на долж­но­сти началь­ни­ков отде­лов, глав­ные инже­неры ком­би­на­тов — глав­ными инже­не­рами или заме­сти­те­лями началь­ни­ков глав­ков.


На вто­ром этаже нашего зда­ния была сто­ло­вая для руко­вод­ства, куда ходили началь­ники управ­ле­ний и заме­сти­тели мини­стра — то есть чело­век два­дцать, от силы два­дцать пять.

Им нра­ви­лось, что во время обеда можно решать общие про­из­вод­ствен­ные вопросы. Встре­тятся два или три заин­те­ре­со­ван­ных началь­ника глав­ков, вме­сте пообе­дают, заодно решат совмест­ные дела. Слав­ский тоже туда ходил, ему нра­ви­лась такая атмо­сфера.

А потом, когда нача­лась демо­кра­тия, неко­то­рые началь­ники глав­ков пошли в общую оче­редь в сто­ло­вой. Сна­чала на них все смот­рели, как на пугала, а потом при­выкли. Но это уже было во времена Мини­стер­ства по атом­ной энергии.

Правда, я в спец­сто­ло­вую (ее еще назы­вали «спец­буфет») не ходил, хотя имел допуск. Все-таки сек­ре­тарю парт­кома спод­руч­нее с наро­дом — как гово­рится, положе­ние обя­зы­вает.

Запи­саться на прием к мини­стру мог прак­ти­че­ски любой. Слав­ский был очень доступ­ным чело­ве­ком для всех, от рядо­вого и до началь­ника. И ко всем обращался по имени-отче­ству. Даже мне гово­рил «Вита­лий Пет­ро­вич», хотя перед ним я был совсем маль­чишка.

Ефим Пав­ло­вич мог и схохмить. У нас в 16-м Главке рабо­тал некто Пилюгин. Он, готовя в пра­ви­тельство дело­вое письмо, рас­ка­тал его на пяти стра­ни­цах. Ефим Пав­ло­вич про­чи­тал, вызвал автора к себе. Пилюгин при­хо­дит, сел на стул, сидит. А Слав­ский рабо­тает, не обращая на него внима­ния. Пилюгин все сидит. Нако­нец Слав­ский отры­ва­ется от бумаг: «Как фами­лия?». — «Пилюгин». — «А я думал, что ты Досто­ев­ский. Пять стра­ниц нака­тал, кто это будет читать?! Две стра­ницы — не больше: пере­де­лать».

У Слав­ского был такой поря­док: рано утром к нему мог идти только 1-й Главк, а именно Карпов Нико­лай Бори­со­вич, кото­рый отве­чал за добычу урана. Тот все­гда мог при­йти к мини­стру. И еще ходил 4-й Главк — Зве­рев Алек­сандр Дмит­ри­е­вич, отве­чавший за объекты, где идет обогаще­ние урана. Вот эти ста­рые вояки ходили к нему напрямую.

У Слав­ского был кол­лек­тор. Если нужно — он кнопку нажимает и вызы­вает. Напри­мер, с парт­комом у него была прямая связь, он кнопку нажимал и при­глашал к себе.

Справа — В. П. Насонов; в центре — Е. П. Славский
Справа — В. П. Насо­нов; в цен­тре — Е. П. Слав­ский

Он был абсо­лютно доступен в этом плане.

Слав­ский искренне любил 1-й Главк и 4-й Главк, все свои ком­би­наты. Он же с самого зарож­де­ния атом­ной отрасли занимался ура­ном, пре­красно знал все предпри­я­тия; это была любовь навсе­гда. А вот, напри­мер, к ядер­ному оружию он отно­сился сдер­жан­нее. В каком смысле? Он не слиш­ком в нем раз­би­рался, но если по делу нужно куда-то съез­дить, что-то посмот­реть, то ездил — хотя и не часто. Зато все ком­би­наты 1-го и 4-го глав­ков объезжал каж­дый год, по всей Сред­ней Азии и Сибири. И пока не объедет, пока сам в шахту не сла­зит, пока не про­ве­рит все, не успо­ко­ится. Эта­кий ежегод­ный риту­аль­ный объезд. Слу­ча­лось и мне с ним ездить.

Начи­нал он с Мине­раль­ных Вод, оттуда летел в Шев­ченко, затем — Таджи­ки­стан, Кирги­зия, Узбе­ки­стан. Встре­чали его очень гостепри­имно: восток есть восток. Только при­ле­тит, ком­би­нат посе­тит — уже накрытые столы. Потом километ­ров пять про­едешь — всё, отдых, вновь столы ломятся от фрук­тов. Только пообе­дали — опять «при­вал». Слав­ский уже начи­нает чер­ты­хаться, но обижать хозяев нельзя, нужно обя­за­тельно что-нибудь съесть. Это он понимал и нас учил эти­кету.

С людьми Ефим Пав­ло­вич умел общаться, поэтому все его слушали, а речь его была яркой и точ­ной. В Сред­ней Азии его очень уважали. Он построил в пустыне города-сказки Заравшан, Навои, Учку­дук — насто­ящие райские оазисы с озе­рами и водо­про­во­дами. Сомне­ваюсь, что можно сей­час такие города постро­ить.

А самым любимым его горо­дом был Шев­ченко, там он памят­ник Тарасу Бульбе поста­вил. Ведь сам он был укра­и­нец (хохол, как он гово­рил).

Снимали его, честно говоря, не по-чело­ве­че­ски. У него было един­ствен­ное жела­ние — дора­бо­тать до сво­его юби­лея и потом уйти. Оста­ва­лось два года до девя­но­сто­ле­тия, но ему не дали дора­бо­тать. Почему? Потому что при­шел Гор­ба­чев, а у него с Гор­ба­че­вым были ста­рые счеты по стро­и­тельству завода в Став­ропольском крае (тогда сек­ре­тарь крайкома Гор­ба­чев был про­тив, а Слав­ский все-таки про­толк­нул стро­и­тельство).

А тут Чер­но­быль. Фак­ти­че­ски Чер­но­быль — совсем не наша епар­хия, но кто ж на это будет смот­реть, когда такая недруже­ствен­ная исто­рия вза­имо­от­ноше­ний?! Срочно собрали кол­легию, никого не пре­дупре­ждали. Рас­ска­зы­вают, что Слав­ский после трех­ча­со­вого разго­вора с Н. И. Рыж­ко­вым на каком-то клочке бумаги синим каран­дашом напи­сал: «Прошу осво­бо­дить меня от занима­емой долж­но­сти в связи с воспа­ле­нием сред­него уха». Этого я лично не видел, но на кол­легии при­сут­ство­вал и пора­зился, во-пер­вых, тому, что о заслу­гах мини­стра, тридцать лет отра­бо­тавшего на своем посту, гово­ри­лось ском­кано и невнятно; а во-вто­рых, тому, что вся прощаль­ная речь Ефима Пав­ло­вича была, по сути, посвящена Игорю Васи­лье­вичу Кур­ча­тову.

По-моему, он рас­счи­ты­вал, что в каком-то каче­стве еще при­го­дится. У него было много идей, не осуществ­лен­ных до конца. Были планы, кото­рые он раз­ра­ба­ты­вал и обдумы­вал еще мини­стром — это с его-то пол­номо­чи­ями и возмож­но­стями, с его гори­зон­том виде­ния про­блем! Но после ухода Ефима Пав­ло­вича на пен­сию никто из ЦК к нему не ездил.

В 1989 году, когда Гор­ба­чев задумал ради­кально обно­вить ЦК, к Слав­скому при­были гонцы с пред­ложе­нием досрочно сложить пол­номо­чия. Прак­ти­че­ски все ста­рейшины уже согла­си­лись и подпи­сали письмо о своем выходе из ЦК, и только Слав­ский ска­зал, как отре­зал: «Меня съезд назна­чал, он и осво­бож­дать будет». И остался чле­ном ЦК.

Ефим Пав­ло­вич скон­чался 28 ноября 1991 года в воз­расте 93-х лет. Так полу­чи­лось, что мне пору­чили гото­вить текст некро­лога в цен­траль­ную прессу от имени руко­вод­ства страны. Некро­лог был подпи­сан М. С. Гор­ба­че­вым, Б. Н. Ельци­ным, Н. А. Назар­ба­е­вым и напе­ча­тан без пра­вок, изъяли только фразу «изби­рался чле­ном ЦК КПСС, делега­том пар­тий­ных съез­дов».

Я не хочу это коммен­ти­ро­вать.