Обращение к сайту «История Росатома» подразумевает согласие с правилами использования материалов сайта.
Пожалуйста, ознакомьтесь с приведёнными правилами до начала работы

Новая версия сайта «История Росатома» работает в тестовом режиме.
Если вы нашли опечатку или ошибку, пожалуйста, сообщите об этом через форму обратной связи

Участники атомного проекта /

Каледин Владислав Васильевич

Заме­сти­тель глав­ного тех­но­лога ЭМЗ "Авангард".
Каледин Владислав Васильевич

В 1958 году, после окон­ча­ния Горь­ков­ского поли­тех­ни­че­ского инсти­тута, я был направ­лен на завод №3 (назва­ния «Авангард» еще не было) в отдел глав­ного тех­но­лога.

В пер­вый день своей работы в долж­но­сти кон­струк­тора я ничего кон­струк­тор­ского не делал. Сна­чала зна­комился с моими новыми кол­легами, потом изу­чал норма­тивы и стан­дарты, кото­рыми должен поль­зо­ваться кон­струк­тор в своей работе. В конце дня ко мне подошел М. Я. Пар­кин, старший инже­нер-кон­струк­тор КБ ОГТ:

— Вы вообще-то как-нибудь пред­став­ля­ете себе кон­струк­тор­скую работу?

Я поспе­шил похва­статься:

— А как же! Я на кон­струк­тор­ской прак­тике на авто­за­воде выпол­нял насто­ящие про­из­вод­ствен­ные зада­ния, само­сто­я­тельно спро­ек­ти­ро­вал два при­спо­соб­ле­ния и даже деньги за это полу­чил.

Михаил Яко­вле­вич как-то неопре­де­ленно хмык­нул, усмех­нулся одним угол­ком губ и ска­зал:

 — Ну, если име­ется такой опыт, то нечего время терять, полу­чайте кон­крет­ное зада­ние.

Он подал мне бумажку разме­ром в поло­вину пис­чего листа. Это была заявка на про­ек­ти­ро­ва­ние, в кото­рой сто­яло одно слово: «пресс-форма» — а далее цифры и буквы, обо­зна­чавшие индекс детали, для кото­рой нужна эта самая пресс-форма.

Тут я сел и задумался. Дело в том, что я вообще не знал, что такое пресс-форма (даже слово это впер­вые услышал). Но сознаться в этом после своей похвальбы «опытом» мне было стыдно. Как все­гда, выру­чил доб­рый чело­век. Подошел ко мне симпа­тич­ный, чер­но­во­ло­сый, худоща­вый, сред­него роста парень Коля Тузов, взял мою заявку и гово­рит:

— Ну что? Не зна­ешь, что такое пресс-форма?

— А как ты дога­дался?

— Да я сам ровно год назад точно так же «сел», а теперь вот только и делаю, что пресс-формы да штампы про­ек­ти­рую.

Коля бук­вально в пять минут объяс­нил мне, что такое пресс-форма, потом дал спра­воч­ник и со сло­вами: «Подроб­нее — здесь. Сам раз­бе­решься» — ушел на свое рабо­чее место.

На сле­дующий день вышел из отпуска Алек­сандр Алек­сан­дро­вич Буб­нов, и М. Я. Пар­кин сдал ему свои пол­номо­чия.

К вечеру в помеще­ние КБ вошел какой-то муж­чина лет пяти­де­сяти в сером плаще, зеле­ной шляпе и с угрюмым выраже­нием лица. Не снимая шляпы и ни с кем не здо­ро­ва­ясь, он сразу обра­тился к А. А. Буб­нову с вопро­сом:

— Кто пресс-форму делает?

Алек­сандр Алек­сан­дро­вич под­вел незна­комца ко мне. На чер­теже у меня был готов общий вид. Посе­ти­тель, не взгля­нув на меня, минуты две-три смот­рел на чер­теж, потом, ни к кому кон­кретно не обраща­ясь, бурк­нул:

— Чтоб зав­тра была готова.

И не проща­ясь вышел.

Когда за ним закрылась дверь, я громко спро­сил:

— Это что за хмырь в шляпе?

Отве­том был бур­ный взрыв хохота, а Буб­нов, как-то забавно выста­вив руку и рас­топырив пальцы, очень серьез­ным тоном ска­зал:

 — Это не хмырь, это глав­ный инже­нер завода Вла­ди­мир Вла­ди­ми­ро­вич Касю­тыч.

Ука­за­ние глав­ного инже­нера нужно выпол­нять, и я остался после работы, домой уехал часов около десяти вечера. На сле­дующий день остался опять, со мной было еще чело­века два-три со сроч­ными зада­ни­ями. С нами сидел А. А. Буб­нов, кото­рый должен был при­нять и про­ве­рить наши работы. После того как я положил чер­тежи на стол началь­ника, у меня вне­запно всплыла перед гла­зами стра­ница спра­воч­ника, где в таб­лице сто­яла большая буква «Р», озна­чавшая, что допуски при­ве­дены для ради­уса; а я в своих чер­тежах везде ста­вил их на диаметр. Ошибка! Я забрал чер­тежи обратно, объяс­нив ситу­ацию. Когда я вер­нул исправ­лен­ные чер­тежи, А. А. Буб­нов сдер­жанно похва­лил меня:

— Это хорошо, что сам обна­ружил ошибку. А то в спешке она могла и до цеха дойти.

Как-то мне при­ш­лось спро­ек­ти­ро­вать про­стенькое при­спо­соб­ле­ние, пред­став­лявшее собой самый обыч­ный угло­вой кронштейн для уста­новки узла при испыта­ниях на цен­три­фуге. Но про­стеньким было только при­спо­соб­ле­ние, а узе­лок был очень ответ­ствен­ным: розетка с дето­на­то­ром.

После изго­тов­ле­ния при­спо­соб­ле­ния меня при­гла­сили на испыта­ние узла. При­сут­ство­вали, кроме меня, началь­ник цеха Орленко, началь­ник военно-сбо­роч­ной бригады пол­ков­ник Косов и цехо­вой тех­но­лог. Управ­лял меха­низмами, как водится, лабо­рант.

Цен­три­фуга была рас­по­ложена в так назы­ва­емом каземате. Уста­но­вили при­спо­соб­ле­ние, закрепили узел, все вышли наверх, лабо­рант запер дверь и нажал кнопку на пульте управ­ле­ния. Послышался рав­но­мер­ный гул: цен­три­фуга закру­ти­лась. Вдруг рез­кий удар, похожий на взрыв. Лабо­рант давит на «стоп», все затихло, но никто вниз не идет, все смот­рят друг на друга. Пол­ков­ник Косов спраши­вает:

— Кто про­ек­ти­ро­вал при­спо­соб­ле­ние?

Отве­чаю:

 — Я про­ек­ти­ро­вал...

 — Вот и лезь туда.

Лабо­рант опу­стился к двери, отпер ее, но откры­вать не стал, вер­нулся. Я пошел вниз. Сна­чала при­от­крыл дверь, загля­нул внутрь. Цен­три­фуга стоит, вроде цела, в воз­духе — пыль розо­вого цвета. Я подумал: «Пыль кирпич­ная», стал осмат­ри­вать стены. В одном месте на уровне штанг цен­три­фуги в стене ради­у­с­ная выбо­ина, -есте­ственно, обнажился кирпич. Пере­вел глаза вниз: на полу валя­ется иско­режен­ное при­спо­соб­ле­ние, но розетка с дето­на­то­ром — в нем: ничего не раз­би­лось, розетка и дето­на­тор целы. Я под­нялся наверх и объяс­нил ситу­ацию.

Была создана комис­сия, кото­рая при­шла к выводу о неви­нов­но­сти в слу­чившемся и кон­струк­тора оснастки, и тех­но­лога (слава богу, при­чина была в другом). Однако, рабо­тая в этой комис­сии, я понял одну очень важ­ную вещь: при раз­боре подоб­ных ситу­аций самым удоб­ным «коз­лом отпуще­ния» явля­ется как раз тех­но­логи­че­ская оснастка, то есть кон­струк­тор: на него про­сто все сва­лить, но очень не про­сто дока­зать обрат­ное. Поэтому в даль­нейшей работе я все­гда это имел в виду и ста­рался свои кон­струкции делать так, чтобы в слу­чае непри­ят­но­стей мак­симально исклю­чить вся­кие подо­зре­ния на кон­струк­тора и его тво­ре­ние.

Прошло месяца три моей работы кон­струк­то­ром, как вдруг Сергей Ильич Хода­ке­вич снимает меня с кон­струк­тор­ской работы и ста­вит на комплек­тацию и под­шивку чер­тежей. Сна­чала эта ситу­ация меня настолько возму­тила, что я напи­сал заяв­ле­ние на уволь­не­ние. Сергей Ильич мне объяс­нил:

— Во-пер­вых, то, что ты дела­ешь — не про­сто комплек­тация и под­шивка: это крайне ответ­ствен­ное зада­ние. Больше пока ска­зать не могу.

Ну что ж, делать нечего, стал я комплек­то­вать и под­ши­вать чер­тежи на оснастку. Через несколько дней после начала этой работы я обра­тил внима­ние на то, что какой-то незна­комый мне чело­век — лет пяти­де­сяти, сред­него роста, пол­но­ва­тый — бегает от группы к группе комплек­товщи­ков докумен­тации и что-то очень горячо им гово­рит. Я спро­сил:

— Кто это такой?

Мне отве­тили:

— Это наш глав­ный кон­струк­тор Нико­лай Георги­е­вич Мас­лов.

Дошла оче­редь и до меня. Он взял меня в бук­валь­ном смысле «за грудки» и, потря­хи­вая, начал воз­буж­денно гово­рить:

— Что ты дела­ешь? Разве можно это делать? Какому иди­оту это при­шло в голову?! Тут не спе­шить надо, а как можно дольше тянуть время! Дураки!

Я совершенно не понял смысла его слов; уяс­нил лишь то, что они отно­сятся не ко мне. Поэтому, ста­ра­ясь гово­рить как можно спо­кой­нее, отве­тил:

— Нико­лай Георги­е­вич, то, что я делаю, зави­сит не от меня. Я — рядо­вой испол­ни­тель: мне дали зада­ние, я его выпол­няю.

Он мах­нул рукой:

— Да ты, конечно, прав; ты здесь ни при чем. Ах, дураки, дураки!

И побежал дальше.

Через несколько дней мы полу­чили новое зада­ние: комплек­то­ва­ние докумен­тации пре­кра­тить. Со вздо­хом облег­че­ния мы вер­ну­лись к своим заня­тиям: тех­но­логи — раз­ра­ба­ты­вать техпроцессы, кон­струк­торы — про­ек­ти­ро­вать тех­но­логи­че­скую оснастку. Точно так же, как нам за несколько дней до этого никто не объяс­нял, для чего нужно так срочно комплек­то­вать докумен­тацию, сей­час никто не назвал при­чин столь рез­кого пре­краще­ния работы. Но в курилке по сек­рету шеп­тали, что хотели пере­да­вать докумен­тацию на изго­тов­ле­ние ядер­ных боепри­па­сов китай­цам, да вовремя нашлась умная голова, кото­рая сумела этот процесс оста­но­вить.

2. Исто­рия одного изоб­ре­те­ния

Мне дове­лось при­нимать актив­ное уча­стие в рабо­тах по меха­ни­за­ции и авто­ма­ти­за­ции тех­но­логи­че­ских процес­сов, пик кото­рых при­шелся на период с 1964 по 1974 годы.

В одном ответ­ствен­ном узле был рабо­чий элемент — так назы­ва­емый «мостик», пред­став­ляющий собой про­во­лоч­ную перемычку дли­ной менее 1мм и диамет­ром несколько сотых долей мил­лиметра. Поскольку к каче­ству при­варки мостика предъяв­ля­лись высо­кие тре­бо­ва­ния, а их коли­че­ство тре­бо­ва­лось большое, то у нас появи­лась идея авто­ма­ти­зи­ро­вать этот процесс, т.е. создать авто­мат (или полу­ав­то­мат) для при­варки мости­ков.

Когда слухи о замыс­лах инже­не­ров с завода «Авангард» дошли до Ю. Б. Хари­тона, он не пове­рил в такую возмож­ность и якобы выска­зал мысль, что авто­ма­ти­за­ция здесь не полу­чится, а нужно наби­рать «левшей» — высо­ко­ква­лифици­ро­ван­ных умельцев: пусть вруч­ную выпол­няют опе­рацию при­варки мостика. Ясно, что мне­ние Хари­тона ока­зы­вало опре­де­лен­ное действие на руко­вод­ство завода. Но, к сча­стью, нас под­держал пер­вый заме­сти­тель ВНИ­ИЭФ Д. А. Фишман, а также руко­вод­ство и спе­ци­а­ли­сты тех­но­логи­че­ского отде­ле­ния ВНИ­ИЭФ. С нашей сто­роны, т.е. от руко­вод­ства завода, нас без­ого­во­рочно под­держал глав­ный тех­но­лог Васи­лий Федо­ро­вич Хар­лашин.

Вот в такой непро­стой обста­новке мы при­ступили к раз­ра­ботке авто­мата. Начали вдвоем с Ю. А. Маса­ло­вым, потом под­клю­чи­лись инже­неры-кон­струк­торы Ю. С. Вол­ков и В. П. Дунь­ков.

Пер­вая труд­ность, с кото­рой мы столк­ну­лись после заверше­ния раз­ра­ботки чер­тежей, — это прак­ти­че­ская невозмож­ность изго­тов­ле­ния авто­мата в инструмен­таль­ном цехе завода. Кон­струкция была очень слож­ной и тре­бо­вала, по мере опро­бо­ва­ния, много дора­бо­ток, изме­не­ний, нового изго­тов­ле­ния отдель­ных дета­лей и т.п. Цех так рабо­тать не при­вык, его система — это "заявка с чер­тежами — изго­тов­ле­ние — сдача ОТК", и все. В край­нем слу­чае, допус­ка­лись отдель­ные мел­кие дора­ботки в ходе изго­тов­ле­ния.

Мы решили всю отра­ботку кон­струкции в металле про­во­дить сво­ими руками. С большими труд­но­стями «выбили» для себя небольшую ком­натку под лест­ницей в заво­до­управ­ле­нии. При­везли туда спи­сан­ное обо­ру­до­ва­ние: токар­ный и настольно-свер­лиль­ный станки, сле­сар­ный вер­стак с тис­ками и инструмен­том; рабо­чее место элек­тро­мон­таж­ника. Созда­ние такой нелегаль­ной мастер­ской не понра­ви­лось глав­ному инже­неру В. В. Касю­тычу. Он пытался запре­тить нам рабо­тать на стан­ках и с элек­тро­ин­струмен­том на осно­ва­нии того, что мы не имеем рабо­чих раз­ря­дов. При­ш­лось сда­вать на раз­ряды.

Нако­нец мы начали рабо­тать в нашей мастер­ской. Меха­ни­че­ская часть шла успешно, а вот с элек­три­че­ской схемой пошли какие-то непо­нят­ные явле­ния. В ходе отра­ботки раз­ряд­ного импульса, в первую оче­редь опре­де­лявшего каче­ство сварки, обна­ружили силь­ную неста­биль­ность. Я стал изу­чать лите­ра­туру по импульс­ной кон­такт­ной сварке и нашел ошибку на целый поря­док в инструкции, дан­ной нам раз­ра­бот­чи­ками. Посо­ве­то­вался с Ю. А. Маса­ло­вым, и мы сообщили об этом раз­ра­бот­чи­кам, — не начальству, а непо­сред­ствен­ным испол­ни­те­лям. Они сразу при­знали ошибку, про­вели соот­вет­ствующие исправ­ле­ния, и все встало на свои места.

Этой работе, по-видимому, «наверху» при­да­ва­лось большое зна­че­ние. С самого начала процесса отра­ботки каче­ства сварки (т.е. элек­тро­схемы) к нам в мастер­скую при­шел инже­нер воен­ной при­емки капи­тан В. В. Юшкин. Он пред­ста­вился нам, затем молча сел в сто­роне на стул и стал наблю­дать за тем, что мы делаем. Нам он вопро­сов ника­ких не зада­вал, у нас к нему вопро­сов тоже не было. Его мол­ча­ли­вое при­сут­ствие про­должа­лось много дней до тех пор, пока у нас не были решены все вопросы по отра­ботке сва­роч­ного импульса. После этого он стал появ­ляться лишь изредка.

В один из дней в нашу мастер­скую под лест­ницей при­шла стран­ная делегация: дирек­тор завода М. А. Григо­рьев, глав­ный инже­нер В. В. Касю­тыч, глав­ный тех­но­лог В. Ф. Хар­лашин. Все они усердно опе­кали какого-то рос­лого чело­века в чер­ной шинели с пого­нами контр-адми­рала. Дирек­тор ему что-то объяс­нял, я слышал обрывки фраз:

— Да, да... вот здесь они рабо­тают... Сами, сами... Кажется, полу­чи­лось...

В. Ф. Хар­лашин встав­лял изредка:

— Будем делать опыт­ную пар­тию... для отстрела... у себя на заводе...

Далее его опять пере­би­вал дирек­тор, полу­шепо­том что-то говоря адми­ралу. Глав­ный инже­нер мол­чал и все время с каким-то недо­воль­ным видом погля­ды­вал в сто­рону. Мы, все чет­веро испол­ни­те­лей во главе с началь­ни­ком КБ А. А. Буб­но­вым, сто­яли рядом в сто­ронке и ни во что не вмеши­ва­лись. Выслушав объяс­не­ние нашего начальства, адми­рал доб­рым голо­сом спро­сил:

— Где ребята?

Дирек­тор с широ­кой улыб­кой повер­нул голову в нашу сто­рону. Вот тут-то адми­рал нас и заме­тил. Пройдя вдоль нашей импро­ви­зи­ро­ван­ной «шеренги», он каж­дому пожал руку, при­го­ва­ри­вая:

— Молодцы, молодцы...

И резко пошел на выход, только мельк­нули раз­ве­вающи­еся полы чер­ной шинели. За ним почти бегом после­до­вало все наше начальство. В. Ф. Хар­лашин, про­во­див гостя за дверь, вер­нулся к нам. Харак­тер­ным, хрип­ло­ва­тым от посто­ян­ного куре­ния голо­сом, как-то таин­ственно ссу­ту­лившись, он ска­зал:

— Вы хоть зна­ете, кто это был? Началь­ник Главка адми­рал Алфе­ров!