Обращение к сайту «История Росатома» подразумевает согласие с правилами использования материалов сайта.
Пожалуйста, ознакомьтесь с приведёнными правилами до начала работы

Новая версия сайта «История Росатома» работает в тестовом режиме.
Если вы нашли опечатку или ошибку, пожалуйста, сообщите об этом через форму обратной связи

Участники атомного проекта /

Иванов Виталий Александрович

После окон­ча­ния Казан­ского химико-тех­но­логи­че­ского инсти­тута рабо­тал началь­ни­ком смены на Кирово-Чепец­ком хими­че­ском заводе. Затем был началь­ни­ком ряда цехов, началь­ни­ком про­из­вод­ственно-тех­ни­че­ского отдела Кирово-Чепец­кого хими­че­ского ком­би­ната им. Б. П. Кон­стан­ти­нова. На хими­че­ском предпри­я­тии отра­бо­тал более 40 лет. Кан­ди­дат тех­ни­че­ских наук. Лау­реат Госу­дар­ствен­ной премии СССР, награж­ден орде­нами Ленина и Тру­до­вого Крас­ного Знамени.
Иванов Виталий Александрович

В школе я учился хорошо. Осо­бенно мне нра­ви­лась химия. Учи­тель­ница этого пред­мета была насто­ящим педагогом — с большой буквы. Да и… После гибели отца на фронте в 1943 году у мамы, кото­рая была един­ствен­ным рабо­тающим чело­ве­ком в нашей семье, нас оста­лось чет­веро. Еще с нами жила бабушка. Поэтому я и ста­рался учиться — не хотел рас­стра­и­вать маму, меч­тал поско­рее стать ее опо­рой и помощ­ни­ком.

После окон­ча­ния школы я поступил в Казан­ский химико-тех­но­логи­че­ский инсти­тут. Я родом из города Цивильска, что в Рес­пуб­лике Чувашии. А Цивильск от Казани всего в 120 километ­рах. Из-за близ­кого рас­сто­я­ния к род­ному дому и выбрал казан­ский инсти­тут. Он сла­вился и своей про­фес­су­рой.


На Кирово-Чепец­кий хим­за­вод мы при­е­хали груп­пой: пятеро выпуск­ни­ков химико-тех­но­логи­че­ского. Это было в 1950 году. Меня напра­вили в цех по про­из­вод­ству гек­сафто­рида урана. После сво­его пуска цех уже рабо­тал почти год.

Что такое гек­сафто­рид урана? Если разъяс­нить попу­ляр­нее… Это пер­вая ста­дия пере­ра­ботки урана, глав­ного компо­нента ядер­ного топ­лива. Другими сло­вами, пер­вая ста­дия раз­де­ле­ния урана на уран-238 и уран-235, кото­рый и явля­ется глав­ной цен­но­стью ура­но­вого про­из­вод­ства. А без 235-го никто ничего в атом­ной отрасли не полу­чит.

Кирово-Чепец­кий хим­за­вод начал про­из­во­дить гек­сафто­рид урана пер­вым в стране. Вот так-то!

Тогда началь­ни­ком цеха был Вла­ди­мир Никан­дро­вич Эльский. Он был и глав­ным орга­ни­за­то­ром пуска цеха. По какой-то при­чине (мне неиз­вест­ной) тех­но­лога цеха пере­вели на дру­гой объект. А остаться без тех­но­лога, да еще на таком про­из­вод­стве, — врагу не поже­ла­ешь. Вот и при­ш­лось Никан­дро­вичу покру­титься, как белке в колесе. Выдержал все испыта­ния! А потом и тех­но­лог объявился — подго­то­вили новенького, Алек­сея Ива­но­вича Хлоп­кова.

В. А. Иванов (крайний справа) с Е. А. Ивановым и М. С. Дяминовым
В. А. Ива­нов (край­ний справа) с Е. А. Ива­но­вым и М. С. Дями­но­вым

После смерти глав­ного инже­нера завода Бориса Пет­ро­вича Зве­рева его долж­ность занял Эльский. Люди такого уровня рабо­тали допоздна. Бывало, я только добегаю до сво­его дома — не успе­ваю еще сбро­сить обувь, а Вла­ди­мир Никан­дро­вич уже зво­нит: нужно срочно согла­со­вать тот или иной вопрос. Со време­нем мы не счи­та­лись: надо — так надо.

Меня как моло­дого спе­ци­а­ли­ста пона­чалу напра­вили на стажи­ровку — инсти­тут инсти­ту­том, а тут дело госу­дар­ствен­ной важ­но­сти. В цехе рабо­тало немало моло­дых спе­ци­а­ли­стов — деву­шек, кото­рые при­е­хали из Ста­линграда после окон­ча­ния химико-тех­но­логи­че­ского тех­ни­кума. Все они были началь­ни­ками смен. И эти девочки — им было лет по шест­на­дцать-сем­на­дцать — управ­ляли про­из­вод­ством гек­сафто­рида урана! А мы у них учи­лись.

Стажи­ровку я прошел успешно. Меня тоже назна­чили началь­ни­ком смены.


Пер­вая тех­но­логия про­из­вод­ства гек­сафто­рида урана была «без­об­раз­ной». Люди тол­ком ничего не знали: что, как?.. Пер­вые реак­торы пред­став­ляли из себя сталь­ную трубу, крепко запа­ян­ную с двух сто­рон. И — ника­кого перемеши­ва­ния, хорошего теп­ло­от­вода. В этой трубе и про­во­дили пер­вое фто­ри­ро­ва­ние урана. Ссыпали туда порцию урана, пус­кали газ — фтор, и… начи­на­лась реакция. А она — с очень высо­ким теп­ло­вы­де­ле­нием. Дело, по сути, дохо­дило до горе­ния. А если внутри трубы выго­рает, то и обо­лочка ее не оста­ется без внима­ния: сталь начи­нает «рабо­тать» со фто­ром. Как результат, изнутри про­би­ва­ется к свету дыра. Уже реально видно внеш­нее покрас­не­ние трубы. И если не оста­но­вить этот процесс, вовремя не при­ва­рить сталь­ную заплатку — рас­ка­лен­ный докрасна металл начи­нает капать. Реак­тор начи­нает «пла­кать» огнен­ными сле­зами. Тут можно было надышаться такой гадо­сти! И вот на таких реак­то­рах мы делали план…

А затем нача­лись пре­об­ра­зо­ва­ния. Появи­лись свои, домо­рощен­ные реак­торы по фто­ри­ро­ва­нию, они были отлич­ного каче­ства. Их спро­ек­ти­ро­вали завод­ские спе­ци­а­ли­сты. Пре­тво­ряли про­ект в жизнь тоже наши люди.

Кстати, в пер­вое время на Кирово-Чепец­ком хим­за­воде гек­сафто­рид урана выплав­ляли. Но это было опасно. Как бы проще вам пояс­нить… Суще­ство­вал так назы­ва­емый отбор проб. Полу­чен­ный про­дукт сли­вали в бал­лон, холо­дили, затем ска­лы­вали его зуби­лом, наби­рали крошку и — в проб­ник. Каче­ство гек­сафто­рида урана ана­ли­зи­ро­вали в лабо­ра­то­рии. Но если про­дукт вырвется из бал­лона наружу, он может «заду­шить» большую тер­ри­то­рию. Могут погиб­нуть люди.

Одна­жды в цехе и слу­чи­лось подоб­ное: такая была зага­зо­ван­ность, что на рас­сто­я­нии вытя­ну­той руки ничего не было видно — стоял плот­ный белый с ядо­ви­тым запа­хом туман. Ава­рия про­изошла из-за того, что плохо захо­ло­дили про­дукт — часть его оста­лась в жид­ком состо­я­нии. Про­дукт начал испа­ряться. И как вырвется струей в пото­лок!…

На тот момент нас в цехе было чет­веро. Жизнь нам спас сле­сарь (потом ему при­сво­или зва­ние Героя Соци­а­ли­сти­че­ского Труда) Ана­то­лий Алек­сан­дро­вич Каза­ков. Он делал какую-то работу в кори­доре, и как закри­чит: «Кто там есть — выхо­дите сюда! Выхо­дите сюда!». На его голос мы и вышли. А если бы он не закри­чал — мы бы не нашли выхода: ничего же не видно. В зага­зо­ван­ном цехе долго нахо­диться нельзя. Потом вен­ти­ляция очи­стила цех от газа.

Чтобы больше этого не повто­ри­лось, цех перешел на другую тех­но­логию. Вме­сте с Бори­сом Пет­ро­ви­чем Зве­ре­вым в ее раз­ра­ботке участ­во­вал и я.

Новая тех­но­логия — это пол­но­стью идея Зве­рева. Конеч­ный про­дукт уже полу­чали в виде кри­стал­лов. Новый аппа­рат полу­чился очень про­из­во­ди­тель­ным. Про­дукт соби­рали в кубо­вые, а потом и в более объем­ные бал­лоны. В цехе рабо­тал автопогруз­чик. А при пер­вой, «без­об­раз­ной» тех­но­логии бал­лоны с гек­сафто­ри­дом урана (они были длин­ные, напоми­нали «про­пан-бутан») рабо­чие катали ногами. Пнут бал­лон — он и катится по полу цеха…


В 1953 году меня назна­чили началь­ни­ком вто­рого, стро­ящегося цеха по про­из­вод­ству гек­сафто­рида урана.

Чет­вер­тое глав­ное управ­ле­ние Сред­маша, к кото­рому отно­сился Кирово-Чепец­кий хим­за­вод, поста­вило перед предпри­я­тием задачу удво­ить выпуск про­дукта. Поэтому и потре­бо­ва­лись допол­ни­тель­ные про­из­вод­ствен­ные мощ­но­сти.

В декабре 1953 года цех должен был выпол­нить свой пер­вый план. Все вроде бы шло хорошо. Цех стро­ился. Но в марте уми­рает Ста­лин. Объяв­ляют амни­стию. А стро­или цех заклю­чен­ные — дру­гой рабо­чей силы не было. И что полу­чи­лось? Стро­и­тельство прак­ти­че­ски встало. По корпусу цеха летали воро­бьи. Было слышно, как они чири­кали.

Все были в шоке. Пред­ставьте себе мою оза­бо­чен­ность!

Помню, на желез­но­до­рож­ной станции «Бум­ком­би­нат» скопи­лась масса осво­бож­ден­ных зэков. С котом­ками, в телогрей­ках. Куч­куются, шеп­чутся, ищут попут­чи­ков в дорогу…

Летом 1953 года цех все-таки пустили. Своя лабо­ра­то­рия, площадка для экс­пе­римен­тов. Отлич­ный цех! Современ­ный! Если бы не постро­или, то пер­вый «гек­сафто­рид­ный» цех при­ш­лось бы оста­нав­ли­вать, пере­де­лы­вать. А на это пона­до­би­лось бы время.

Глав­ные объемы про­дукта, конечно же, выда­вал новый цех. Но ста­рый тоже не закры­вали — в его про­дукции (в малых дозах) нуж­дался один из уральских заво­дов.

Ука­зом Пре­зи­ди­ума Вер­хов­ного Совета СССР от 25 декабря 1959 года «за успехи в раз­ви­тии обще­ствен­ного живот­но­вод­ства, выпол­не­ние соц­обя­за­тельств по про­из­вод­ству и про­даже госу­дар­ству мяса в 1959 году в два раза больше по срав­не­нию с 1958 годом, а также за уве­ли­че­ние про­из­вод­ства и про­дажи хлеба и других сельско­хо­зяйствен­ных про­дук­тов» Киров­скую область награ­дили орде­ном Ленина. В те годы Никита Серге­е­вич Хрущев выдви­нул лозунг: «Догнать и перегнать Аме­рику!». В том числе и в сельском хозяйстве. Жители нашей обла­сти поста­ра­лись, за что и полу­чили орден.

Хрущев лично хотел при­быть в Вятку и вру­чить награду. Заодно он пла­ни­ро­вал побы­вать и в новом цехе по про­из­вод­ству гек­сафто­рида урана Кирово-Чепец­кого хим­за­вода. Ведь мы осуществ­ляли дав­нюю мечту Никиты Серге­е­вича: гото­вили его «кузькину мать», кото­рой он гро­зился Аме­рике. Ядер­ное оружие!

Мы ждали при­езда Хрущева. В цехе навели марафет — сде­лали конфетку! При­го­то­вили речи. Капи­тально обно­вили дорогу в сто­рону Кирова — чтобы главе госу­дар­ства было комфорт­нее к нам добраться. Увы, Никита не при­е­хал. А вот за дорогу народ благо­да­рил нас еще долго.


Началь­ни­ком нового цеха я был четыре года. Затем Борис Пет­ро­вич Зве­рев пред­ложил мне долж­ность тех­но­лога всего комплекса по про­из­вод­ству гек­сафто­рида урана — обоих цехов. «Нужно про­дви­нуть про­из­вод­ство фтора. Он стал тормо­зом в уве­ли­че­нии выпуска гек­сафто­рида урана», — ска­зал мне тогда Зве­рев. Я согла­сился перейти тех­но­логом — хотел познать про­из­вод­ство фтора.

Зве­рев высоко ценил меня как тех­но­лога (могу же я побыть нескром­ным!). Одна­жды на рабо­чем совеща­нии он пуб­лично заявил: «Ива­нов сде­лал глав­ное и больше всех». Это каса­лось элек­тро­ли­зё­ров. У нас они были пло­хие — стра­дали из-за нека­че­ствен­ных гра­фи­тов. По зада­нию Зве­рева я не раз и не два отправ­лялся в коман­ди­ровки на Челя­бин­ский элек­трод­ный завод. Наша потреб­ность в гра­фи­тах была небольшая — какая-то кроха, но у нас были свои, осо­бые тре­бо­ва­ния. Перего­воры вел с тамош­ним глав­ным инже­не­ром. Он меня понял. Но ска­зал: «Для вас вашу кроху спе­ци­ально делать не будем — у нас рабо­тает кон­вейер. Но будем отби­рать вам с потока согласно вашим тре­бо­ва­ниям». И нам стали постав­лять гра­фиты отлич­ного каче­ства. Про­из­вод­ство фтора пошло!

Время летело быстро. Я уже лет пять не рабо­тал на про­из­вод­стве по выпуску гек­сафто­рида урана — занимался сопо­лиме­рами (об этом рас­скажу ниже — тоже было довольно-таки инте­ресно). Но когда среди завод­ского начальства пошел разго­вор о том, кого за тру­до­вые достиже­ния в атом­ной отрасли пред­ста­вить к зва­нию лау­ре­ата Госу­дар­ствен­ной премии СССР, Зве­рев сразу пред­ложил мою кан­ди­да­туру. Ему даже при­ш­лось отста­и­вать меня — были люди, кото­рые начали выска­зы­вать пре­тен­зии в мой адрес. Веро­ятно, сами хотели пре­тен­до­вать на столь высо­кое зва­ние. Однако из их затеи ничего не полу­чи­лось.

Вспомню Бориса Пет­ро­вича еще по одному поводу — заме­ча­тель­ный был чело­век, умница. Как-то зашел он в цех с чер­ного хода. И гово­рит мне: «А покажи-ка, как будешь закры­вать план месяца, квар­тала, года». Я про­вел его по цеху. Все пока­зал и рас­ска­зал. И вдруг он заяв­ляет: «Зна­ешь что, уезжай отсюда». «Почему?» — спро­сил я с недо­уме­нием. Подумал про себя: «Плохо, что ли, рабо­тали? Чем Зве­рев недо­во­лен?». А он мне снова: «Уезжай. Тебе надо отды­хать. Я тебя еще не видел в таком состо­я­нии. Даю тебе неделю — уезжай, погу­ляй на свежем воз­духе». Я не стал отка­зы­ваться и уехал в отпуск. Полу­чи­лось, что на рож­де­ствен­ские кани­кулы. Тогда их и в помине не было, а мне повезло…

Когда рабо­та­ешь в зага­зо­ван­ной атмо­сфере, крас­неют уголки губ. Они воспа­ляются: вли­я­ние фто­ри­стого водо­рода. Вот это воспа­ле­ние и встре­вожило Зве­рева, когда он меня уви­дел.

Несколько лет спу­стя у меня вновь воз­никли про­блемы со здо­ро­вьем — врачи при­знали сер­деч­ную недо­ста­точ­ность. Нужна была опе­рация. И, обраща­ясь к док­то­рам нашей мед­сан­ча­сти, Зве­рев вновь ска­зал свое вес­кое слово: «Направьте его на опе­рацию в Москву». И меня напра­вили. Опе­рация прошла успешно.

Конечно же, на сердце ска­за­лись как вред­ное про­из­вод­ство, так и про­из­вод­ствен­ные перегрузки. Тот же Борис Пет­ро­вич, бывало, вызо­вет к себе в каби­нет: «Надо выпол­нить допол­ни­тель­ную работу. Будет премия». И мы ста­ра­емся! Сил и времени не жалеем! А потом ока­зы­ва­ется, что работа-то вовсе не допол­ни­тель­ная, ее уже вклю­чили в план, кото­рый — хочешь не хочешь — надо выпол­нить. Иначе постра­дает авто­ри­тет завода, да и наш Главк будет «гореть» ярким пламе­нем — ему доста­нется от руко­вод­ства страны.


В 1960 году заводу из Главка поступило зада­ние — выпу­стить огром­ную массу гек­сафто­рида урана. Ока­зы­ва­ется, в Сибири сорва­лось стро­и­тельство нового завода по про­из­вод­ству гек­сафто­рида урана, а план на этот завод уже при­ки­нули. Что оста­ва­лось делать? Все гро­мадье пла­нов воз­ложили на Кирово-Чепец­кий хим­за­вод. А у нас и мощ­но­стей таких нет…

Но где наша не про­па­дала! Про­вели рекон­струкцию на основе новой тех­ники, и работа закипела. Ее было по горло!

Зада­ние Главка мы выпол­нили. А я ска­зал себе: «Хва­тит! Надо искать другое место работы. Я десять лет рабо­тал с ура­ном в самые тех­но­логи­че­ски худ­шие времена. Здо­ро­вье уже не то». Такое вот нелег­кое реше­ние я при­нял после мос­ков­ской опе­рации на сердце.

Зве­рев напра­вил меня началь­ни­ком в цех фре­о­нов и фторпо­лиме­ров. Тема­тика цеха каса­лась кос­моса, авиации, под­вод­ных лодок, — всего, где могут при­ме­няться сопо­лимер­ные мате­ри­алы.

Многие пом­нят, осо­бенно старшее поко­ле­ние, такое событие 1975 года, как сты­ковка кос­ми­че­ских кораб­лей — совет­ского «Союза» и аме­ри­кан­ского «Апол­лона». Однако пред­ва­ри­тельно аме­ри­кан­ские спе­ци­а­ли­сты выдви­нули нашим одно очень важ­ное усло­вие: «Сде­ла­ете несго­ра­емую внут­рен­нюю обшивку корабля — будем сты­ко­ваться. Нет — сты­ковки не будет. В США мы уже доби­лись этого: пора­бо­тать над обшив­кой нас заста­вила гибель пяти аст­ро­нав­тов».

Меня при­гла­сили в нау­коград Коро­лёв Мос­ков­ской обла­сти. В центр ракетно-кос­ми­че­ской отрасли. После нескольких поез­док в Коро­лев дого­во­ри­лись: Кирово-Чепец­кий хим­за­вод про­из­во­дит фто­ропласт 4МБ; ленинград­ская компа­ния «Пластпо­лимер» будет заниматься окрас­кой в зеле­но­ва­тый цвет — он благо­творно вли­яет на чело­века, пре­бы­вающего на борту; одно из киев­ских предпри­я­тий будет выпус­кать объем­ную мяг­кую и несго­ра­емую ткань для быто­вой части корабля. (Кстати, все про­из­вод­ства уже были налажены, поэтому всё тре­бо­ва­лось сде­лать быстро).

В. А. Иванов с губернатором Кировской области Н. Ю. Белых (2014 г.)
В. А. Ива­нов с губер­на­то­ром Киров­ской обла­сти Н. Ю. Белых (2014 г.)

И мы обес­пе­чили сты­ковку. После этого события я вновь при­е­хал в Коро­лев. «Сегодня встре­чаем кос­мо­нав­тов, — сообщили мне мест­ные спе­ци­а­ли­сты. — Вот вам про­пуск на торже­ство».

Прямо под открытым небом — народу собра­лось масса — соеди­нили два гру­зо­вика, и полу­чи­лась импро­ви­зи­ро­ван­ная три­буна. С нее-то и выступали кос­мо­навты, дели­лись впе­чат­ле­ни­ями от сты­ковки. Я был дово­лен, что к исто­ри­че­скому событию при­ложили руку и мы, работ­ники Кирово-Чепец­кого хим­за­вода.


Я ушел с хим­за­вода (тогда он уже назы­вался по-новому — Кирово-Чепец­кий хим­ком­би­нат им. Б. П. Кон­стан­ти­нова) по соб­ствен­ному жела­нию. Ушел с долж­но­сти началь­ника про­из­вод­ственно-тех­ни­че­ского отдела предпри­я­тия.

Я бы еще рабо­тал — силы были. Но не сра­бо­тался с новым начальством: со многим не соглашался, кри­ти­ко­вал, спо­рил. Они начали «двигать» меня к уволь­не­нию, и я уво­лился.

Сей­час пишу воспоми­на­ния. С удо­вольствием рабо­таю на садо­вом участке — у меня много яблонь. Меня часто навещают дочки, кото­рые живут в Санкт-Петер­бурге. Меня радуют внуки, уже есть пра­внучка. Живу один, супруга умерла больше десяти лет назад. По хозяйству мне помогает зна­ко­мая женщина, кото­рая нам помогала и при жизни моей жены. Через два года мне стук­нет 90 лет. Надо гото­виться к юби­лею…