ГлавнаяЗаславский Ю. Б. → На гранях памяти

Заславский Юрий Борисович

Когда-то в Озерске был краеведческий музей. Организован он был благодаря инициативе одного человека, влюблённого в уральскую землю. Имя Юрия Заславского хорошо известно старшему поколению озерчан, особенно тем, кто интересовался историей края и уральскими самоцветами. Сегодня Юрий Борисович живёт в Дзержинске, а в Озёрск приезжает раз в три года в гости к друзьям. Этого удивительного человека по праву можно назвать носителем исторической памяти Озёрска.

На гранях памяти

Я приехал в Челябинск-40 (нынешний Озёрск) вместе с родителями в 1959 году, — рассказывает Юрий Заславский. — После окончания школы пошёл работать. Сначала был учеником токаря, но быстро понял, что это не моё. Меня взяли в одну из лабораторий ЦЗЛ.

Была у меня какая-то тяга к собиранию камней и старинных вещей. Всё, что найду, тащил домой. Потом появилась возможность открыть небольшой краеведческий музей в школе №28. Нам, мне и моим товарищам, с которыми мы облазили все окрестности в черте города, отвели маленькую комнатку, и мы перетащили туда все собранные старинные вещи. Так музей просуществовал год. Потом в школе начался ремонт. После ремонта мы пришли — комната отремонтирована, а музейных экспонатов нет: всё выбросили.

Затем была вторая попытка создать краеведческий музей. Эту идею поддержал директор Дома пионеров Вениамин Алексеевич Болотов. Вновь у нас была комната, и вновь постепенно набрались различные экспонаты. Стали приходить школьники, которые интересовались историей родного края, его минералами. Самым ценным экспонатом была закладная доска Теченского корундового завода, который был когда-то на берегу Иртяша. В нашем музее побывали не только ученики, но и представители горкома партии и комсомола, исполкома.

Как-то сам собой организовался краеведческий кружок, а я на общественных началах стал его руководителем. Занятия проводил дома. Иногда ребят приходило так много, что все не помещались в квартире, и приходилось проводить занятия на лестничной площадке. В Доме пионеров для меня ставки не нашлось, но зато пригласили на Станцию юннатов вести кружок юных краеведов. Это было в 1967 году.

Я уволился с комбината и полностью погрузился в любимое дело. На СЮН нам дали большой зал. Постоянно в кружке занималось не менее 30 школьников. У нас были и теоретические занятия, и практические. Я читал ребятам курс по минералогии. Потом в конце учебного года все сдавали экзамены. Ребята старались из всех сил, так как летом лучшие кружковцы отправлялись со мной в походы. Летом мы садились на велосипеды и выезжали в экспедиции на корундовые карьеры. Знает ли кто-нибудь из озерчан, что в районе Каслинского КПП в 1913 году российским геологом и краеведом Модестом Анисимовичем Клером были открыты залежи корунд-сапферита? Корунд перемалывали, отправляли в Златоуст для шлифовки оружия. Так что мы с ребятами там всё облазили. Ходили в многодневные походы и по Среднему Уралу, прошли по всему Южному Уралу. Из экспедиций привозили камни, которые год за годом пополняли минералогическую коллекцию СЮН.

38 человек из моего кружка окончили горные институты, из них четверо защитили кандидатские диссертации, один — докторскую. У меня занимались трое братьев из одной семьи, и все трое ушли в геологию. Наши кружок и учебный минералогический музей становились всё известнее в городе. Постоянно приходили к нам на экскурсии, и не только школьники, но и студенты техникума и института.

 

«Маяковский» период

Однажды в музей пришли Иван Алексеевич Терновский, который курировал вопросы науки на комбинате, и Пётр Иванович Трякин, заместитель директора по общим вопросам. Пришли и всё внимательно осмотрели. Потом Терновский говорит мне: «Руководство комбината поставило задачу — создать постоянно действующую экспозицию, посвящённую истории предприятия и города». «Отчего же выставку? — спрашиваю. — Надо делать музей».

Мне предложили перейти на работу на «Маяк», пока на ставку художника-оформителя. Нашли единственное пустующее здание под музей — бывший детский сад в посёлке №2. Через год, к 20-летию комбината, музей был открыт. Конечно, я делал его не один, были заинтересованные помощники. Почти каждый день мы принимали экскурсии. В нашем музее побывали даже академики — Никольский, Бочвар, Харитон. Приезжал Микерин с СХК, пытался переманить меня на своё предприятие.

После того, как отремонтировали старое здание Дома пионеров (сегодня здесь располагается Информационный центр ПО «Маяк»), было решено перевезти экспозицию туда. В бывшем помещении спортзала мы сделали диораму фауны Урала и разместили там обширную экспозицию по истории родного края. Тогда-то у нас в штате появился профессиональный художник. Работа по созданию краеведческого музея была проделана большая. Некоторые стенды мы делали под контролем режимных служб.

Как только музей распахнул двери, к нам пошли экскурсии, приводили даже дошколят. Потом появилась идея перенести домик Курчатова, который стоял на берегу Иртяша, на территорию музея. Подрядная организация все работы сделала аккуратно. Мы даже разыскали на складе ЖКУ настоящую мебель, которой пользовался Игорь Васильевич, когда жил в этом доме. У нас получился дом-музей Игоря Курчатова. Так в заботах о музее прошло ещё несколько лет.

Один год мне довелось поработать заместителем директора драматического театра. Председатель горисполкома Николай Яковлевич Ермолаев и директор «Маяка» Борис Васильевич Брохович «командировали» меня туда, чтобы навести порядок. Пришлось уволить четырёх выпивох, работников сцены, которые были навеселе уже с утра. Потом двух сотрудников привлекли к уголовной ответственности за присвоение денежных средств. Кроме того, выяснилось, что в театральных цехах по пошиву костюмов и обуви мастера трудятся над заказами жён местных чиновников. Я составил список всех «нештатных» заказчиков, отнёс Ермолаеву и попросил его разобраться со своими подчинёнными.

 

Кавказский излом

В 1999 году мы с супругой приняли неожиданное для себя решение — переехать жить в Ставропольский край. Нашли обмен жилья и стали жителями города Лермонтова. Заранее, конечно, все экспонаты музея мною были переданы под роспись сотрудникам «Маяка». Кроме того, я оставил здесь не менее 150 книг по краеведению и минералогии из собственной библиотеки.

В Лермонтове на улице случайно познакомился с одним человеком, разговорились. Оказалось, что это был глава администрации. Он сказал, что ищет хорошего организатора, который бы создал и возглавил местную газету. Так я стал журналистом. Конечно, в «Бештау» (так называлась газета) я много писал об истории Ставропольского края, об обычаях народов, которые там живут. Однажды под дверь редакции положили пакет, в котором оказались копии документов, разоблачающих деятельность главного градостроителя Лермонтова. Мы пересняли копии, отдали их в правоохранительные органы. А я написал фельетон. После выхода газеты меня вызывает глава — и такой разнос я получил от него! Оказалось, что герой моего фельетона — его родственник. На этом мне с журналистикой пришлось расстаться.

Но опять по воле случая я нашёл работу. На этот раз в любимом музейном деле. Директор Пятигорского краеведческого музея увидел, как я отреставрировал старинный бронзовый браслет, и пригласил меня реставратором. В музее было много экспонатов бронзового века, но в плачевном состоянии. Я и взялся за их реставрацию. Восемь лет проработал в этом музее. Всё бы хорошо, но в душе с годами всё сильнее чувствовал тоску по Уралу. Мы с женой понимали, что в Озёрск нам теперь вряд ли удастся вернуться. Решили, что поедем в Челябинск к дочери. Купили там двухкомнатную квартиру. Еле пережил зиму: стал бояться холода, снега. И снова мы снялись с места, на этот раз поехали на родину супруги — в Дзержинск. Уже 16-й год там живём, но никак не могу привыкнуть к городу. Всё же Озёрск милее сердцу, ведь здесь прошли детство, молодость.

 

Легенды и мифы «Cороковки»

Когда приезжаю в Озёрск, хожу по местам нашей юности. Не могу надышаться воздухом родного города, насмотреться на озёра, горы и леса. Жаль, что нет больше той музейной экспозиции, которая была создана и мною в том числе. Но встречался я недавно с Андреем Теличко, который назначен на должность директора муниципального краеведческого музея. Я рассказал ему историю, как в 1919 году купец, который жил на заимке в районе озера Булдым, где-то закопал два сундука с добром. А история эта получила огласку через его дочь, которая приходила к нам и просила разыскать отцовский клад. Так как металлоискатели в 70-х годах были только у военных, то пришлось просить их о помощи. Действительно, солдаты с металлоискателями прочесали булдымский лес, и в последний день поисков на опушке прибор подал сигнал, что под землёй что-то есть. Стали копать и откопали пулемёт «максим». Но купеческих сундуков не обнаружили.

Знает ли кто-нибудь из горожан, что за зданием инфекционного отделения городской больницы находится место древнего свайного поселения? Там есть большие гранитные глыбы, в них можно найти одинаковые отверстия, расположенные в строгом геометрическом порядке. На месте, где сейчас на утёсе над Иртяшом стоит беседка, была стоянка древнего человека. На Гусином острове можно найти много свидетельств древней цивилизации. Рассказал я озёрским археологам, что на дне Иртяша лежит затопленная баржа. Думаю, что когда-нибудь горожанам будут явлены новые артефакты той жизни, которая была до нас. В конце концов, это наша историческая память.

Предприятия: Маяк, ПО (Челябинск-40, Челябинск-65, завод № 817, ХК «Маяк»), Министерство среднего машиностроения СССР, аппарат (Минсредмаш СССР, Министерство атомной энергетики и промышленности СССР, Министерство Российской Федерации по атомной энергии, Минатом России, Федеральное агентство по атомной энергии, Росатом, Государственная корпорация по атомной энергии «Росатом», госкорпорация «Росатом»)