ГлавнаяУстюжанин В. В. → Не бойся, не укушу!

Устюжанин Владимир Васильевич

Электромонтер радиохимического завода ФГУП «ПО «Маяк». Ветеран труда. Краевед города Озерска.

Не бойся, не укушу!

Я родился в городе Челябинске-40 (ныне город Озерск) 6 ноября 1951 года. Родители вместе дочерью Татьяной, 1946 года рождения, приехали по оргнабору из Новосибирска на строящийся химический комбинат. Летом 1960 года я после первого класса впервые попал в пионерлагерь имени Сталина (нынешний «Орленок»). Помню, было 26 отрядов, и я - командир 23-го. На подсобных работах трудился в лагере 16-летний кыштымский мальчишка. Он нам казался почти взрослым: не спал в «тихий час», курил, ругался, приставал к молоденьким посудомойкам и уборщицам. Но главное, он знал буквально всё. От него многие из нас впервые узнали, что, оказывается, наши отцы делали атомные бомбы и ракеты, под озером построен целый завод. Он рассказал ещё много былей и небылиц про нас, озерчан.

Дома я спросил у отца:

- А правда, что вы на РМЦ атомные бомбы делаете?

Отец, в отличие от кыштымцев, подписку давал и от моего вопроса чуть не поперхнулся:

- Да с чего ты взял? Да ничего подобного!

В общем, выкручивался, как мог. В конце концов он объяснил, что мы все заняты очень важным делом, но должны об этом помалкивать.

Вот история, рассказанная отцом, инженером РМЦ комбината. В связи с тем, что в начале 1950-х некоторые рабочие, завербованные в разных городах, привозили с собой справки о высокой квалификации, что не всегда соответствовало действительности, возникла необходимость перетарификации рабочих разрядов. Многим устраивали дополнительные экзамены и испытания. Не всем это нравилось, люди возмущались и жаловались. Один из таких горлопанов на предложение измерить внутренний диаметр крышки от чернильницы линейкой и штангенциркулем получил разные результаты: 38 и 28 мм. Понятно было, что сей мерительный инструмент он видит впервые. Вместо того чтобы спокойно разобраться, он начал обвинять экзаменаторов во всех смертных грехах и пообещал пожаловаться. И пожаловался - в политотдел, который тогда выполнял функции горкома КПСС и прочих контролирующих органов. Пришедший для проверки жалобы майор насупил брови и с любопытством стал разглядывать штангенциркуль. Померил сам крышку, получил такие же результаты, покрутил инструмент и предположил:

-10 миллиметров-то прибавлять надо?

- Надо.

- И что, он этого не знает?

- Не знает.

- Ну, уж если я разобрался… Какой у него разряд? Восьмой? Дайте ему четвёртый, пусть учится!

Ещё история из личной жизни. Практику после первого курса ГПТУ-44 проходили в мастерских на промплощадке. Там были оборудованы слесарные мастерские, обмоточная, токарный участок, сварочная. Кто пошустрее, задания выполняли быстро, а дальше развлекались кто как мог, пока мастер не заметит.  Ходили на территорию гаража №1, пробирались к озеру и ловили на Кызылташе рыбу. Лазили на задворках этого гаража по списанной технике. Помнится, стояли там и полуторка, и какой-то катер с огромным пропеллером. Больше всего удивил старинный «Мерседес» не то с шестью, не то с восемью цилиндрами. Аксакалы гаража поведали легенду. Машина принадлежала румынскому диктатору Антонеску, потом в качестве трофея досталась Л.П. Берии, в 1949-м он её привёз на Базу-10 и здесь оставил. (Позже я узнал, что он оставил её подполковнику Н.П. Буторову, начальнику городского ОВД). Тяжёлый броневик, оставшийся без запчастей и нигде не зарегистрированный, в конце концов нашёл свой конец в Кызылташе.

От неожиданного безделья мастерили для себя что можно и что нельзя. Подвернувшаяся стальная полоса и кусок цепи навели меня на мысль: а не сварганить ли кандалы? Приварили, просверлили, загнули. Поиграли, бросили в верстак и забыли. Надо же было какому-то училищному начальнику заглянуть в этот верстак. Покрутив в руках кандалы, он осторожно спросил:

- И кто же это изладил?

  Кто-то меня выдал, не подозревая о возможных последствиях.

- Да ты представляешь, что могут о нас подумать за границей, если об этом узнают? Советских рабочих приковывают к верстакам, чтобы они не отходили от него… Пиши объяснительную, комсомолец!

Годов мне уже было 18, кое в чём я соображал и написал примерно следующее:

«В свободное от работы время, из сэкономленных материалов, вывозить не собирался, политических целей не преследовал».

Давать дальнейший ход такой объяснительной в училище не стали, но мастер буркнул мне при встрече:

- Лучше бы ты себе нож выточил!

На заводе 25, где я начал свою трудовую деятельность, рассказывали историю про директора и сварщика. Г.В. Митрофанов проверял работу по капремонту в здании 101 и зашёл в один из трубных коридоров. Там, стоя на трубах, и работал этот сварщик. Внизу стоял его подручный. Работали, судя по всему, с нарушениями. Увидев директора, подручный испугался и спрятался за колонной. Геннадий Васильевич подошёл к месту работы, и в этот момент у сварщика кончился электрод. Он снял маску и, не разглядев, кто внизу, стал на него орать:

- Ты, такой-растакой, заснул, что ли? Подай электроды, болван! 

Директор понял, что обращаются к нему, взял из пенала электроды и, подняв голову, передал их сварщику. Тот, разглядев, кого он облаял, с перепугу полез выше.

- Не бойся, не укушу! – рявкнул на него директор.- Бери электроды и работай!

Потом был разнос начальнику цеха и мастеру механиков за работу сварщика в одиночку, и история всплыла наружу.

Участник следующей истории и сейчас работает инженером на "Маяке". А в 1972 году, придя на практику, он, как и все рабочие, получил в качестве зимней обуви кирзовые сапоги и портянки к ним. В армии не служил. В городе даже военкомата своего не было. В общем, наматывать портянки умели далеко не все. Проделывали это примерно так. Портянка стелилась сверху сапога и ногой пропихивалась внутрь. Однажды, обуваясь после обеда, практикант не обратил внимания, что старшие коллеги как-то быстро исчезли из санпропускника. Остались только двое незнакомых пожилых мужчин. Один из них, коренастый и седоволосый, увидев манипуляции с портянкой, вздохнул и со словами "смотри, как надо, и учись" расстелил портянку и обмотал ногу парня. "Эту часть сверху, эту вокруг, конец закрепил. Запомнил?!". Из санпропускника вышли вместе.

- Кто это такие? - спросил молодой рабочий у старших. 

- Который тебе портянку намотал - директор комбината Брохович, - ответили ему. - А второй - директор завода Гладышев. Начальство надо знать в лицо! 

В 1972-м году отважный фронтовик, весёлый жизнелюб и бабник Иван получил путёвку в Кисловодск. Деревенское образование и уверенность, что курорты находятся только на море, сыграли с ним злую шутку. В самолёте, приговорив для храбрости бутылочку (тогда это было без проблем), Иван стал заигрывать с соседкой. Она его осадила: «Приедешь в санаторий - там и найдёшь себе подругу». "Конечно, найду, - подтвердил Ваня. - В море искупаюсь и сразу познакомлюсь с кем-нибудь". В каком море? Стали разбираться. Уяснив, что в Кисловодске моря нет, Иван приуныл. Но спиртное сделало своё дело, и он решил исправить положение. Пошёл в кабину пилотов и стал требовать повернуть самолёт обратно. С помощью пассажиров и экипажа фронтовика успокоили, но в аэропорту его уже встречала милиция. После отбытия ареста он всё-таки попал в свой санаторий. На завод сначала пришла бумага о его художествах в полёте, а потом бумага из санатория с просьбой больше не присылать на всесоюзный курорт таких отдыхающих. Я был в то время комсоргом. Так называемым четвёртым углом в «четырёхугольнике» (начальник службы, парторг, профорг и комсорг). На разбор Иван пришёл в костюме, в галстуке, при всех медалях и орденах.

- В профсоюзе меня обманули. Дали путёвку не туда, куда я хотел. И где находится Кисловодск, я не знал. Я хорошо знаю географию страны там, где жил, и там, где воевал. А воевал я на другом фронте!  

На том и разошлись.

Работал с нами молодой парень - ну, скажем, Шурик. Время было битломанское, Шурик отрастил волосы чуть не до плеч и хвастался ими. Но фабрика-то у нас - не макаронное производство. Во время работы по допуску волосы выбились из-под чепчика, и что-то ненужное на них попало. Отмыть в санпропускнике Шурик их не смог, и дежурный дозиметрист потребовал их срезать. Обкорнали его, как смогли, и в таком виде выпустили с завода. Зашёл он с автобуса сразу в парикмахерскую и сбрил волосы «под нуль». Утром пришёл на остановку служебного автобуса. Сказать, что он плохо выглядел, будет неправдой. Выглядел он ужасно. Его еле узнали. Лысый череп сине-белого цвета, со всеми неровностями и детскими шрамами. И чёткая граница с загорелым на летнем солнце лицом. Солдат на КПП его не опознал, пришлось вызывать офицера. Тот всё понял и велел пропустить. Эта процедура повторялась трое суток, пока к виду Шурика не привыкли. Первое его появление в столовой едва не закончилось аплодисментами. Но у дозиметристов к нему претензий не было. Недели через две к нему привыкли, а через пару месяцев он стал походить на свои фото на документах. А через год это был прежний длинноволосый почитатель рок-н-ролла.

Работал на заводе 235 деятельный руководитель, кандидат наук Краснопеев П.А. Держал в руках участок в страхе, порядке и дисциплине. Ветераны вспоминают, как он однажды зимой в ночную смену приехал на завод. В двери звонить не стал, по пожарной лестнице забрался на крышу первого этажа, залез в заранее открытое окно и прошёл на щит. Смена успешно выполнила все задания, осмотры, уборки закреплённых участков и сладко спала по углам. Пётр Алексеевич сделал в журнале соответствующую запись: «Был такого-то во столько-то, смена спала, всем написать объяснительные». При передаче смены посчитали, что это шутка. Но потом по следам на вымытом полу и на крыше поняли - не шутка.

Где-то в начале 1980-х пытались возродить сдачу норм ГТО. Свели всё к пустому формализму, лишь бы было участие. Людей прямо с завода привозили на стадион и предлагали пробежать стометровку, прыгнуть в длину, метнуть гранату. Да хоть как бегите и прыгайте! Корякин, Горбатов, Коровин и ещё двое немолодых рабочих встали на старт, дружно закурили и после выстрела, под смех окружающих, попыхивая сигаретами, не спеша потрусили к финишу. Во времена антиалкогольной кампании руководство пыталось организовать безалкогольный праздник. Предполагалось скинуться по три рубля и «погулять». Стакан чаю тогда стоил 4 копейки. «Чай не водка – много не выпьешь», - со смехом отказались мужики. Весёлые были коллеги. Земля вам пухом, мужики!

В 1989 году к нам в цех впервые прибыли американцы. Делегацию водил Фетисов. По каким-то неведомым нам причинам решено было вывести их из здания через аварийный выход. Подогнали туда автобус, солдат-«ключник» открыл дверь. В связи с важностью первого посещения всё контролировали первые лица. Были там и начальник отделения, и начальник цеха, и комендант завода. Дверь эта открывалась редко.  Перед ней десорбщики слегка помахали метёлками, навели порядок. Но коменданту уборка не понравилась. И он, как это часто бывает в армии, потребовал «позеленить траву». Рядом из стены выходила труба с ХПВ, к ней был присоединён шланг, из него поливали дорогу. Десорбщики на призыв офицера окатить водой асфальт перед дверью покривились.

- Тебе хочется – ты и поливай.

Офицер, не раздумывая, схватил шланг, открыл кран и стал струёй разгонять грязь по асфальту.  Листва и прочий мусор, разлетаясь, стали прилипать к стене из белого кирпича. Начальство цеха забеспокоилось и потребовало прекратить это безобразие. Комендант закрыл кран, повесил шланг и, показывая на проделанную работу, заявил:

- Ну, чище же стало!

Минуты три прошли в тревожном молчании. Вода, повинуясь законам физики, стекла в самое низкое место, и перед дверью образовалась лужа диаметром метра три и глубиной по щиколотку. Все представили, как сейчас выйдут из дверей гости с гендиректором. Десорбщики сориентировались быстрее всех и исчезли из поля зрения, оставив у стены берёзовые метёлки. Зеваки вроде нас тоже сделали вид, что это их не касается. Комендант попытался приказать солдату разметать лужу, но тот оказался старослужащим и точно знал свои обязанности. К тому же комендант не являлся его непосредственным начальником. Пришлось коменданту самому махать метлой, разгоняя воду. Кто-то из руководителей отделения нашёл старый комбинезон и стал помогать офицеру в уничтожении лужи. Минут через пять мимо чумазых хозяев, перешагивая непонятно откуда взявшуюся воду, прошествовали гости и руководство комбината. Гневный взгляд Виктора Ильича кто-то заметил. А может, это от волнения показалось. Следующие визиты иностранцев проходили спокойнее.


Предприятия: Горно-химический комбинат, ФГУП (комбинат № 815, Красноярск-26, ГХК)

Персоналии: Берия Л. П., Брохович Б.В., Митрофанов Г.В.