ГлавнаяМетелкин Ю. А. → Урановое сито

Метелкин Юрий Алексеевич

Ветеран атомной отрасли. Главный научный сотрудник АО «ВНИИНМ». Доктор наук. Награжден Золотой медалью ВДНХ за создание уникальнейшей и самой большой электронной печи в мире в то время. По результатам его работ было сделано более 50 изобретений и присвоено звание «Заслуженный изобретатель России».

Урановое сито

Мои детство и юность прошли в Москве, на Таганке. В тяжелые послевоенные годы. Мой отец – член партии с 1917 года, и воспитание прошло в традиции тех лет. Родители многих моих соучеников погибли во время войны. Также в школе училось много ребят и из дома на Котельнической набережной, родители которых были и министрами, и генералами. Однако никакой разницы между ними и нами не было, это были простые трудолюбивые ребята. Знаете, я помню, как однажды встретил своего школьного товарища, сына заместителя министра геологии СССР. Идет он со своей супругой, которая находится в положении, а он в то время заканчивал 5-й курс института. Разговорились. И он мне рассказал, что ему необыкновенно повезло! Ему дали распределение в Мирный, в Якутию. Представляете? Из 25 человек в нашем классе докторами наук стали трое, а 12 – кандидатами. И это обыкновенная московская школа, никаких репетиторов.

После школы я поступил в Московский авиационно-технический институт и по окончании по распределению пришел в НИИ-9. Меня здесь встретили очень хорошие и доброжелательные люди, хотя все они обладали довольно крутыми характерами. Я часто их вспоминаю. Сергей Иванович Бирюков, начальник цеха 117, который выпускал заряды. Рубен Давыдович Израэльянц и Николай Иванович Силков. Они были очень хорошими специалистами и добрыми людьми. А я начал работать с Евгением Степановичем Ивановым, который занимался разработкой технологии литья из урана и плутония. Сразу подчеркну, что работа была непростая и сложная и зачастую опасная.

В начале 1960-х годов институту было дано задание выпустить на одном из предприятий Минсредмаша специзделие с удвоенными техническими критическими массами активного вещества. Задачу поручили Евгению Степановичу, Николаю Ивановичу и технику Ивану Походзею. Во время плавки всех сотрудников завода попросили эвакуировать. Мои коллеги хорошо знали свою работу, и задание было выполнено. Если бы что-то случилось, то они бы все погибли, конечно. Вот такими они были рисковыми, бесстрашными, умными и были моими учителями. Такими людьми и была создана атомная промышленность.

Первые 10 лет я работал по исследованию и разработке технологии литья урана-235 и плутония на химико-металлургических заводах химкомбината «Маяк» и Сибирском химическом комбинате. Там я потом нашел друзей, очень достойных людей и настоящих инженеров. Авенира Васильевича Машьянова, начальника плутониевого цеха на химкомбинате «Маяк», исключительно мужественного и мудрейшего человека. Директора завода ХМЗ на СХК Михаила Ивановича Кузнецова, которому было присвоено высокое звание Героя Социалистического Труда СССР. Эдуарда Михайловича Глаговского, заместителя главного инженера СХК и впоследствии заместителя директора филиала ВНИИНМ.

Через 10 лет после начала работы я защитил свою кандидатскую диссертацию по плавке плутония. Меня тогда вызвал Андрей Анатольевич Бочвар, наш директор, и посоветовал заняться другим делом. За время работы я получил суммарную дозу в 150 бар, что могло привести к профзаболеванию. Через много лет врачи больницы № 6 мне сказали, что я получил профессиональное заболевание в начальной стадии, но они меня вылечили.

Мы все поставленные задачи решали на высоком уровне. Я смотрел на своих наставников: Александра Гавриловича Семенова, Петра Петровича Малика. Они практически не боялись, работая в контакте с высокоактивным материалом, поэтому и я брал с них пример. В работе с плутонием мы не видели какого-то подвига.

Несколько лет я занимался электронно-лучевой плавкой тугоплавких металлов. Плавка тантала на Ульбинском металлургическом заводе для меня было дело новое. Однако совместно с начальником цеха УМЗ Анатолием Деменко, талантливым инженером и великолепным организатором, нам удалось создать исключительно экономические технологии, создать оборудование для оплавления слитков взамен механической обработки.

После окончания работы по разработке технологии литья урана-235 и плутония для специзделий и электронной плавкой тантала мне было предложено заниматься литьем природного и обедненного урана на ЧМЗ. Рекламаций на материалы, которые выпускались по разработанной технологии, за которую я отвечал, не было. Потом совместно с сотрудниками ИЭС им. Е.О. Патона были разработаны и внедрены технологии по выплавке урановых сплавов на электронно-лучевых печах. Результаты ее были внедрены при плавке урана, тантала и ниобия. Кстати, эта работа была уникальная. За нее мы получили премию Совета Министров СССР,

а я, помимо этого, был награжден Золотой медалью ВДНХ за создание уникальнейшей и самой большой электронной печи в мире в то время. По результатам моих работ было сделано более 50 изобретений, а мне присвоено высокое звание «Заслуженный изобретатель России». По этим материалам я защитил докторскую диссертацию. С момента утверждения темы до защиты прошло 2 года, потому что у меня были накоплены огромные объемы материалов по электроннолучевой плавке урановых сплавов. Защита диссертации прошла весьма успешно. Самое приятное было то, что председателем диссертационного совета был мой друг – Владислав Константинович Орлов, который теперь является первым заместителем генерального директора по оборонной тематике в АО «ВНИИНМ».

С горечью вспоминаю тяжелейшие 90-е годы. Первое, что стали делать, так это необдуманно увольнять людей. Сейчас пришли молодые ребята, хорошие специалисты, но им не хватает опыта и знаний. Но я надеюсь, что они достойно заменят нас.

Мне много пришлось работать с инженерами из Чехии по аттестации давальческого урана и технологии его переработки. Приходилось не только работать на заводе в Дольни-Рожинка, но и спускаться в шахту. За это чехи присвоили мне звание «Почетный шахтер Чешской Республики».

Кроме основной работы мои коллеги всегда любили пошутить. После отливки сверхтяжелого изделия из урана команды под руководством Николая Ивановича Силкова и Рубена Давидовича Израэльянца завершили всю свою полуторамесячную работу на ЧМЗ. Поизносились. Решили купить себе новые ботинки. И вот к ним зашел представитель из Москвы и спрашивает, а что это они, мол, в новом. Решили пошутить и сказали, что после выполнения работ старую одежду выбрасывают, и им выдают все новое. Но для этого следует взять справку на заводе. О розыгрыше они предупредили Павла Семеновича Власова – директора завода. Представитель, конечно, побежал к директору. И директор серьезно так говорит, что, мол, посторонним на заводе справок не дают. Вот так весь завод и посмеялся над жадным человеком. Кстати, мы встретились с ним через полгода, и он утверждал, что добился своего: ему дали новую одежду и ботинки.

Помимо работы любили мы и отдохнуть. Нас всегда старались в выходные чем-то занять. Во время работы в Усть-Каменогорске нас возили на Сибинские озера. Жил там один пасечник, который очень любил выпить. Коллеги меня в шутку при нем провозгласили заслуженным пасечником СССР, а я это подтвердил. Он расчувствовался и на пасеке начал мед из рамок доставать и дарить нам. Пчелы, естественно, нас тогда чуть не покусали, мы еле ноги оттуда унесли. Верите ли, мне до сих пор страшно!

С горечью вспоминаю тяжелейшие 90-е годы. Первое, что стали делать, так это необдуманно увольнять людей. К тому времени был создан уникальный цех «У № 16». В нем выпускались опытные партии специальных изделий, отрабатывались технологии в промышленном масштабе. Было уникальное оборудование, которое не имело аналогов в мире, однако в настоящее время оно простаивает, потому что некому работать, кадры были утрачены. Нас, ветеранов ядерного оружейного комплекса, сейчас осталось очень мало. Во ВНИИНМ – это я и Владислав Константинович Орлов. Был еще Михаил Иванович Фадеев, очень достойный человек, бывший начальник лаборатории по обработке давлением, но он уже умер. Онкология.

Много было достойных людей, а вот подлецов и бездельников в нашем институте никогда не водилось. Как-то сами собой все отсеивались. После 90-х годов люди говорили: зачем я буду идти в уранплутониевое направление? За границу нельзя, льгот нет, надбавок нет. Поэтому каждый специалист, который умирает или уходит на пенсию, – это целая трагедия, заменить их некому. Для нас был трагедией уход Виктора Маркеловича Сергеева, одного из лучших металлургов-уранщиков и замечательного человека. Правда, сейчас пришли молодые ребята, хорошие специалисты, но им не хватает опыта и знаний. Но я надеюсь, что они достойно заменят нас. А вот этот временной пласт, девяностые, для нашей науки утерян. Хотя мы стараемся молодежь не бросать и знания свои и опыт им передать. И знаете что? Я счастлив, что всю жизнь проработал по урановой тематике в НИИ-9. Честное слово

Предприятия: ВНИИНМ имени А.А. Бочвара, ОАО (Институт специальных металлов НКВД, Инспецмет НКВД, НИИ-9, ВНИИ неорганических материалов)

Персоналии: Бочвар А. А.