ГлавнаяМаксимов Н. Г. → Как я сидел «в зоне»

Максимов Николай Григорьевич

Ветеран Нововоронежской АЭС, мастер ремонтного цеха, Герой Социалистического Труда.

Как я сидел «в зоне»

В Минсредмаш я пришел так: в Ленинграде окончил ремесленное училище и начал работать в «Ленсантехмонтаже». Было мне восемнадцать лет. В 1948 году (к этому времени я проработал восемь месяцев) на предприятие пришла разнарядка: командировать бригаду в город Свердловск, сроком на 45 дней.

Но вместо Свердловска нас отвезли в Челябинск-40; видно, так было сделано из соображений секретности. Еще не зная этого, в командировку я поехал с радостью, всего из Ленинграда нас выехало 45 человек. Вначале приехали в Кыштым (это рядом с Челябинском-40), там нас поселили и две недели мариновали, пока оформляли документы. Потом посадили всех в машину и повезли.

И приехали мы в «зону» Челябинск-40. Там находились объекты, которые готовили атомную бомбу, шесть аппаратов (так называли атомные реакторы). Продукция была уже готова от нуля и до конца. Нас туда пропустили по паспортам – и только там мы узнали, что «зона» закрытая, и никто оттуда через 45 дней не уедет.

Так и начали работать на «сороковке», а заодно и привыкать. Год прошел, два, три, четыре…. Проходит пять лет, мать мне пишет письмо: «Сынок, я знаю, что ты сидишь в заключении, а вот за что сидишь, не знаю, и очень переживаю». Я пошел с этим письмом в первый отдел, показал им, и они ответили матери; а что ответили - я не знаю. Но она вроде успокоилась.

Я был там монтажником, четыре года работал на монтаже, на сборке этих аппаратов. Потом там же женился. Дальше была работа по эксплуатации, по загрузке, выгрузке и ремонту наших изделий. В целом я проработал там десять лет. Домой очень хотелось съездить. Отпуска давали большие, по 45 дней, был свой санаторий на озере; но из «зоны» - ни на шаг, никуда не отпускали. Если бы не это обстоятельство, жизнь была бы совсем хорошей.

Один объект, куда я ходил на монтаж, находился в двенадцати километрах от города, и там железная дорога недалеко. Идут пассажирские поезда, а я на них так скорбно гляжу: люди едут, в окнах улыбаются, а ты сидишь в своей «зоне»! И у тебя подписка о неразглашении: все объяснили, что можно говорить, с кем и когда.

Молодежь приезжала и быстро осваивалась. Путь от новичка до специалиста занимал не менее года, чтобы нормально все освоить. Хотя с начальством мы общались свободно, но с опозданиями и прогулами было очень строго. Дисциплина была серьезная: опоздал – премии лишат, а премия большая, жалко; да к тому же «повесят» куда-нибудь на доску, зачем это мне.

У нас начальник цеха тоже был ленинградец, я с ним хорошо ладил, и ко мне относились хорошо.

Деньги платили хорошие, кормежка была нормальная, отличные магазины. Хочешь в ресторан – пожалуйста. Еще были два кинотеатра, и театр был свой: правда, чужие актеры не приезжали, и мы смотрели только на своих. 

Разговаривать о работе было нельзя, принято было все делать молча. Хотя с друзьями мы говорили довольно свободно. Молодежи нравилось, что снабжали очень хорошо, в том числе и дефицитными товарами. Одежды в магазинах было навалом, можно было модно приодеться. Но, несмотря на это, никто особенно не выделялся, наряжаться не принято было. 

В нашем распоряжении было два стадиона, и мест для занятий спортом хватало всем. Очень популярен был футбол. А я играл в городки. У нас было пять команд по десять человек, и мы очень упорно соревновались. Моя команда довольно сильная была. До мастера спорта, правда, я так и не дошел, а вот 1-й разряд получил.

Когда в 1953 году умер Сталин, я в первый раз поехал в отпуск за территорию. Нам тогда давали специальную бумажку, по которой мы приравнивались к военнослужащим. Милиция нас вообще не могла досматривать и проверять документы, только военный патруль. И эту бумажку полагалось показывать только офицеру патруля, а с солдатами можно было даже не разговаривать.                                 

С тех пор каждый год нас стали чуть ли не насильно отправлять в санаторий. Бывало, приходишь на проходную, а пропуска твоего нет. Говорят: надо ехать отдыхать, иначе к работе не допустят. Ну, собираешься и едешь, дисциплина была во всем.

Я работал на аппарате, у него канальная система, это около двух тысяч каналов. Каждый день в свою смену ты разгружаешь по 6-8 каналов. Бывает так, что один канал забьется и не выгружается, это у нас называлось «козел». Аппарат останавливают, берешь штангу, а она длиной 19 метров, диаметром 32 миллиметра, и пробиваешь этого «козла». Бывает, и не пробьется, вытаскиваешь штангу, начинаешь все заново. Бывало, что и не вытащишь, а то и оборвется. Тогда происходит полная остановка аппарата, и все это надо высверливать. Иной раз канал вытаскиваешь, он охладится, и блочки оттуда высыпаются на пол. Это такие прямоугольники 102 миллиметра на 36. Вот и собираешь эти блочки; а чем собирать? Палкой и ногами - в шахту. А от них активность прет, сколько – не знаю, этого нам не говорили, но немало; при этом работали мы без всякой защиты.

Я как пришел в одно место, так десять лет и отработал на одном объекте. Однажды поехал в отпуск и заехал в Нововоронеж, там как раз строили первый блок. Встретил много знакомых, которые переехали из Челябинска-40. Пришел к начальнику. Он сказал мне, что с радостью примет меня на работу, и тут же отправил письмо с просьбой в Москву. По горячим следам и я поехал в столицу. Меня утвердили на новой работе и даже сразу дали подъемные. Вернулся в «зону», собрал вещи, погрузил в контейнер, сел в машину, взял жену, двух дочек и поехал в Нововоронеж - даже расчет не брал, так торопился. Сейчас о той жизни редко вспоминаю, здесь на атомной электростанции совсем другой микроклимат. Но те времена, конечно, не забыть.

В Нововоронеже я работал на всех блоках с первого до пятого, откуда и ушел на пенсию. Звание Героя Социалистического Труда было присвоено мне за ремонт 1-го энергоблока. Там потребовалась полная разборка корпуса действующего реактора, а после ремонта - и новая его сборка. Поработать тогда пришлось изрядно.       

Предприятия: Маяк, ПО (Челябинск-40, Челябинск-65, завод № 817, ХК «Маяк»), Нововоронежская АЭС

Год создания текста : 2014