ГлавнаяБороздин Ю. С. → Металл рвался, а люди выстаивали!

Бороздин Юрий Сергеевич

Ветеран атомной энергетики и промышленности, награжден орденом "Знак Почета", удостоин почетного звания «Заслуженный шахтер Российской Федерации», медалью "За заслуги перед атомной отраслью" 1 степени, кавалер трех степеней знака «Шахтерская слава», нагрудных знаков «Е.П. Славский», «Академик И.В. Курчатов» 2 степени, «За вклад в развитие атомной отрасли» 1 степени.

Металл рвался, а люди выстаивали!

В 1955 г я окончил Московский горный институт им. И.В. Сталина и по распределению направлен в почтовый ящик 1119 (в настоящее время ОАО «ВНИПИпромтехнологии»). Как я туда попал? На 5 курсе, перед защитой диплома, в институт пришел человек в штатском и стал по одному вызывать уже предварительно намеченных студентов в кабинет на собеседование. Каждый выходящий из кабинета хранил "гробовое молчание". Все были предупреждены о неразглашении произошедшего разговора. Я пытался наводящими вопросами хоть как-то определиться: где предстоит трудиться, работы в горе или на поверхности и т.п.? Ответ на все был однозначен: там узнаешь. А где там? Вот тебе номер телефона, после отпуска позвонишь, тебя встретят.  Так я оказался на этом предприятии.
 После 5 лет работы проектировщиком я и еще несколько человек подали заявления о переводе на производство в любой из наших горных комбинатов.  Проектные работы были мне не по душе. В результате меня направили в ГДР на предприятие СГАО «Висмут», где я проработал следующие 5 лет. В начале 60х Висмут являлся основным поставщиком урана для советской атомной промышленности. По иронии судьбы я снова оказался в проектном отделе. Но здесь имелось серьезное преимущество: рудники располагались относительно недалеко – 1,5-2 часа на машине, что давало возможность увидеть, как воплощается в реальности все то, что мы создавали на чертежах.  В процессе работ приходилось решать сложные задачи. Одна из них - это тушение крупных подземных пожаров. На отдельных рудниках в составе руды находился пирит – минерал способный самовозгораться при доступе кислорода, что, зачастую и приводило к подземным пожарам. На другом руднике срочно необходимо было решать вопрос с вентиляцией. Работу осложняла большая протяженность горных выработок – это была целая подземная страна. Порой никто даже точно не знал, где именно и сколько воздуха попадает в ту или иную шахту и откуда и сколько выходит. Мы рассчитали вентиляцию.  Совместно с немецкими коллегами создали макет рудника и продули его в Горной академии в г.Фрайберг.  Следует отметить, что вентиляция на урановых рудниках является одной из самых главных составляющих производства. От нее зависит здоровье горняков. Когда горные работы опустились на 1000м температура   на забое превысила 50 градусов. Возникла проблема охлаждения глубоких горизонтов и ее необходимо решать.  Этого до нас еще никто не делал, ничего подобного в горной практике в те времена не было, ни в каких учебниках этому не учили.  Приходилось все создавать, рассчитывать и решать впервые. Когда в праздничные дни рудники не работали, наша небольшая русско-немецкая группа денно и нощно проводила в выработках доводя показатели до расчетных. Задача была решена.   За нее   получили государственную премию. 
 Вернувшись из ГДР, я сразу получил назначение в Минсредмаш. Отбор был очень строгий. Со мной, простым инженером проводил собеседование заместитель министра по кадрам. Беседа была неформальной, длительной и обстоятельной. Замминистра интересовали не только производственные, но и житейские вопросы. После собеседования управление кадров предложило мне работу в Первом главном управлении куратором по строительству объектов государственного назначения (ГН) и объектов по подготовке к испытаниям специзделий. Позже я узнал, что такая практика приема на работу в аппарат министерства применялась к каждому будущему сотруднику.
На работу в министерство принимались только специалисты с большим производственным опытом работы, в основном с предприятий министерства. Я не знаю ни одного случая, чтобы на работу в министерство был принят человек с институтской скамьи. Как-то на одном из партсобраний начальник управления кадров, докладывая о ротации кадров, отметил, что в министерстве имеется трехкратный резерв на замещение и выдвижение.
 Отношения среди сотрудников управления как в любом коллективе разные, но в целом доброжелательные, ровные. Молодых специалистов как таковых не было, были вновь принятые профессиональные специалисты. Отношения к ним на первых порах были шефские: помогали войти в курс дела, по работе с документами, наладить связь с производственными отделами и управлениями, с курируемыми предприятиями. Такое же отношение было и со стороны руководства.
 Первое главное управление (1ГУ) — сырьевой главк по добыче и переработке урана. В его состав входили: 9 горнорудных комбинатов, 2 рудоуправления, 2 объекта по испытанию специзделий, заграничные предприятия в Болгарии, ГДР, Румынии, Польше, Чехословакии. Комбинаты в основном были градообразующими, с большой численностью населения. Например, Прикаспийский комбинат (г. Шевченко) и Навоийский  (г. Навои) насчитывали порядка 300 000 жителей каждый. 
 Мне было поручено заниматься Северной экспедицией (позднее Экспедиция №2) на Новоземельском полигоне и Центральной экспедицией на Семипалатинском полигоне,  где проводились испытания специзделий. Работа была строго засекречена. Я-главный специалист, позднее заместитель начальника отдела капитального строительства 1ГУ подчинялся только начальнику Главка и его заместителю по капстроительству, имел очень широкие полномочия с выходом на руководящих работников нашего и других министерств.  На Семипалатинском полигоне испытывались заряды сравнительно небольшой мощности, на Новоземельском мощность зарядов была значительно выше. И там, и там в год проводили по несколько взрывов. Задачей горняков была проходка и соответствующее дооборудование   штолен, в которые затем закладывались испытываемые изделия. Протяженность штолен достигала двух-трех и  более  километров. Горные работы велись на передвижном оборудовании.  Условия были экстремально тяжелые, особенно зимой в условиях полярной ночи и    вечной мерзлоте.  На Новой Земле сильные ветра (там их называют вариантами. На моей памяти до 52 м/сек.) и в мороз 15-30 градусов. У бетономешалок рвался металл, а люди выстаивали!                   
Учитывая внешне политическую обстановку от горняков требовалось в максимально сжатые сроки готовить фронт работ для испытаний. Нами были организованы скоростные проходки по 150-220 м/мес. готовой горной выработки. Такие    темпы были не разовые, а выдерживались из месяца в месяц до полной сдачи объекта. И сейчас на материке скорости проходки порядка 200м/мес. считаются рекордными.  Из-за сложных климатических и бытовых условий в Северную экспедицию как руководство, так и рядовые сотрудники командировались на 1 год. 
В конце 80-х годов на объект пришел новый директор – Анатолий Андреевич Герасимов. С его появлением многое стало меняться. Раньше все жили в общих щитовых бараках, и когда поднимался сильный ветер, все перебирались на противоположную сторону барака, так как спать с подветренной стороны было невозможно. Кухня была солдатская и со снабжением возникали перебои. Одной из основных задач, которые поставил перед собой директор – создать на предприятии нормальные производственные и бытовые условия для работы и отдыха горняков.  Арендовали старую солдатскую казарму, перестроили и отремонтировали ее. Получилось новое общежитие с отдельными комнатами на 2 человека, в каждой из которых стоял телевизор и холодильник. В общежитии обустроили столовую с трех разовым питанием, тренажерный зал, бильярд, комнату отдыха, небольшой бассейн. И специалисты стали приезжать на Новую Землю не на год, а на несколько лет. Герасимов в первую очередь заботился о людях, за 15 лет его работы на Новой Земле не было ни одного случая с задержкой зарплаты или горячей пищи на рабочем месте. 
 В Центральной экспедиции было проще. Ее объект находился в 120 км от города, который потом стал называться Курчатов. Там были школы, детские сады, все были обеспечены жильем, у многих были свои дачки и приусадебные участки. Сотрудники экспедиции рано утром в понедельник на автобусах отправлялись на объект, в пятницу вечером возвращались домой к семьям. 
  По производственным вопросам мне часто приходилось общаться (по моей сфере деятельности) с заместителями министра, другими начальниками Главных управлений, а иногда с Ефимом Павловичем Славским. Это была плеяда весьма одаренных, неординарных и квалифицированных в своей области руководителей высокого ранга. Ефим Павлович Славский очень уважительно относились к шахтерам. В начале 80-х был такой случай. Вызывает меня к себе начальник главка Николай Борисович Карпов и говорит: «Слушай, на носу новый год, надо бы ребят на Новой Земле поздравить и что-нибудь послать. Там же купить то негде." Пошли к Ефиму Павловичу. Он говорит: «Пойдешь в Управление рабочего снабжения (УРС) и скажешь, что тебе нужно для шахтеров. Я выделю на это соответствующие средства». Пришел я к начальнику УРСа и мы начали набирать: шампанское, водку, колбасу, сало, закуски, сигареты и прочее к хорошему праздничному столу. Потом все было отправлено на Новую Землю специальным самолетом. С годами эта история превратилась в легенду, но это было на самом деле! 
 Или другой случай. Я был заместителем секретаря парторганизации 1ГУ, в которой состоял Е.П. Славский. Прихожу к Ефиму Павловичу принять партийные взносы. Меня встречает Евгения Павловна – неизменный его секретарь. Говорит: «Сейчас ему доложу, но у него совещание». Славский тут же прервал совещание "Мне нужно выполнить свой партийный долг." Заплатил взносы, не хватало нескольких копеек. Я говорю: «Да ладно, это копейки». Славский отвечает: «Нет!», занял их и заплатил всю положенную сумму.
Несколько раз я был с ним в командировках. Я вам скажу это, как говорится, врагу не пожелаешь. Подъем рано утром, завтрак и отправляемся по объектам. В Средней Азии жара за 40, а  он лазит по лестницам на установках по подземному выщелачиванию, и остальным приходится тоже  вслед за ним. Возвращались с объектов, как правило, уже под вечер. Времени только быстро поужинать и добраться до кровати. За ужином у него спрашивают: «Ефим Павлович, завтра воскресенье, мы отдыхаем?». Тогда действительно надо отдохнуть – поедем на объекты на час позже». 
Знаковые для Атомной отрасли фигуры обладали не только выдающимися интеллектуальными и организационными талантами, но и были на удивление скромнейшими людьми. Один из них Юлий Борисович Харитон. В степях Заволжья проводили мирные взрывы для создания в земле полостей, которые, в дальнейшем, предполагалось использовать под хранилища. Юлий Борисович – выдающийся ученый с мировым именем, никому ничего не говоря, оторвался от своих телохранителей и приехал на какой-то попутной машине, чтобы удостоверится в правильности ведения работ. Когда мне доложили, что он здесь, я не мог в это поверить. 
 Вот такие люди работали в Атомной отрасли!
 Как -то замминистра финансов по оборонке сказал: «Минсредмаш - мощнейшая организация, способная решить любую задачу. У вас все свое наука, проектировщики, строители, монтажники плюс исполнительность и дисциплина».
Эстафету славных дел и традиций Минсредмаша продолжил и преумножил назначенный на должность руководителя атомной отраслью С. В. Кириенко. 

Предприятия: ГК "Росатом", Министерство среднего машиностроения СССР, аппарат (Минсредмаш СССР, Министерство атомной энергетики и промышленности СССР, Министерство Российской Федерации по атомной энергии, Минатом России, Федеральное агентство по атомной энергии, Росатом, Государственная корпорация по атомной энергии «Росатом», госкорпорация «Росатом»), Урановый холдинг «АРМЗ» (АО «Атомредметзолото»)

Персоналии: Славский Е. П., Харитон Ю. Б., Герасимов А.А.