ГлавнаяАнтипенок В. Ф. → Мы жили трудно, но гордо

Антипенок Виктор Федорович

В 1961 году после окончания Воронежского отделения Южно-Уральского политехникума был принят на Кирово-Чепецкий химический завод. Заочно окончил Ивановский химико-технологический институт. Работал в центральной заводской лаборатории, около 30 лет был начальником цеха.

Мы жили трудно, но гордо

Я родом из украинского городка Лубны, что на Полтавщине. С самого начала Великой Отечественной мы уже были под немцами. Мы – это я, моя старшая сестра, мама и бабушка. А папа ушел на фронт. В 41-м мне исполнился год…

Нашу хату заняли фашисты – разместились на постой. У нас они стояли до освобождения Лубнов советскими войсками – до 1943 года.

Голод был страшный! Всегда хотелось есть! Когда немцы садились за стол… А я рос бойким. Попляшу перед ними, и они бросят мне кусок. Как собачка схвачу – и к бабушке. Чтобы поделила на всех. А мама, чтобы добыть для нас пропитание, ходила по окрестным деревням – меняла вещи, что у нас еще оставались, на продукты.

Помню бомбежки. Бабушка схватит нас в охапку – и в погреб. Там мы падаем на колени – и читаем молитву: «Отче наш, иже еси на небесах. Да святится Имя Твое, да придет царствие Твое, да будет воля Твоя…».

***

Бабушка Одарка – Дарья Еремеевна – была женщиной мудрой. Поняла, что дальше все вместе не проживем – не пропитаемся. И посоветовала моей маме  Анне Афанасьевне: «Бери детей – Витю и Нину – и иди шляхом. Иди как нищая. Кто подаст – тот подаст. Что будет – то и будет. А в хате пропадем».

Мама – меня на руки, Нину – старшую сестру – за руку… И шляхом, шляхом… По дороге нас не раз останавливали немцы. «Партизан?» - тыкали автоматом в лицо. «Да какой партизан!» – защищалась мама, крепко прижимая нас с сестрой к своей груди. А на нас крестики были – крещеные мы. То ли по Божьей воле, то ли… Не знаю как… Но мы остались живы.

О-о-ой, шли мы, шли… Мама постучит то в одну хату, то в другую… А оттуда: «Заходите, миленькие, заходите, но есть-то нечего…».

***

Мы набрели на дальний хутор. Он был окружен густыми лесами. Немцев на хуторе не было – боялись партизан. Одна из местных баб посоветовала маме: «Вон там живут две сестры – Гарпина и Оксана. У них большое хозяйство. Может, и для тебя найдется работа. Детей и себя прокормишь».

Так мы оказались у Гарпины с Оксаной. «Все вместе работаем – все вместе едим», - сказали маме сестры. Не обманули. Мы жили и работали дружно. А когда хутор заняли советские войска… Около хаты сестер расположились санитарные машины. Медсестры и санитарочки нас с Ниной постоянно подкармливали. Даже шоколадом угощали. А мы ж не знали, что такое шоколад, выплевывали. «Вкусно! Пробуйте!» - ласково обращались к нам женщины. А уж как тискали нас, обнимали, целовали… Наверное, у них тоже где-то остались дети. Тоже голодали. Бедствовали.

***

День Победы мы встретили на хуторе. То ли в колокол церковный били, то ли рельсой громыхали… И все кричали: «Победа! Победа!». И - стоял такой бабий рев! Жуткий! Казалось, радоваться бы надо… Но многие уже потеряли мужа, сына, брата… Жила на хуторе баба Бурячка – так ее все называли. Она рыдала на весь хутор. Война забрала у нее единственного сына.

В честь победы хуторских жителей собрали на праздничный кулеш. Это пшено, картошка и лук, зажаренный на сале – со шкварками.

Вскоре с фронта вернулся папа. С хутора мы перебрались в родные Лубны.

Помню, как мы, мальчишки, выжидали на улице, когда же поведут пленных немцев – они в Лубнах строили железнодорожный вокзал и школу. А выжидали, чтобы со всей ненавистью бросить в фрицев камни и прокричать: «Фашисты!».

Помню, как за год до победы везли на волах наших раненых солдат. И хуторские бабы искали среди раненых своих…

В нынешнем году наша страна отметила 70-летие Великой Победы. Девятого мая был большой праздник и в Кирово-Чепецке. Был торжественный митинг у мемориала «Вечный огонь». Людей собралось множество. А я 9 Мая не могу выйти из дома. И так каждый год. Меня душат слезы. Ведь война прошлась по всей нашей семье…

***

Мой отец – Федор Демьянович – был в окружении. Попал сразу же – еще около Лубнов. Из окружения вывел какой-то дед. Да получилось так, что прямо в пасть фашистам. Тех солдат, кто был из местных, как мой отец, немцы послали на трудработы. Не местных отправили в плен. Папа работал в депо: ремонтировал вагоны, паровозы. После освобождения Лубнов от фашистов его забрали в штрафбат. На фронт.

У бабушки, кроме моего папы, были еще три сына и дочь. Один из сыновей – Иван – прошел всю войну. Вернулся домой с медалями на гимнастерке.

В середине 70-х годов я навестил родные Лубны. Гостил у дяди Вани. Как-то мы решили с ним пообедать в ресторане. И вдруг я вижу, как дядя Ваня весь изменился в лице. «Что случилось?» - испуганно спросил я его. «Пойдем отсюда! Немедленно!» - дядя Ваня резко встал из-за стола. Оказалось, что в ресторан зашли туристы из Германии. И от немецкой речи моего дядю просто перевернуло. «Кормят этих гадов! Они топчут нашу землю!» -  бросил он в сердцах. На мои объяснения, что уже другое время и Германия другая, дядя Ваня не реагировал…

Другой бабушкин сын – Николай – попал в плен. Затем его отправили в Германию – работал на ферме, на богатого немца.

О дяде Коле мы долго ничего не знали. А когда он вернулся… Столько в его сторону было презрения - на немцев же работал! Он с трудом устроился на работу – учеником токаря на завод. Но все сложилось в жизни более-менее удачно. Дослужился до главного механика, преподавал в техникуме. Однако о войне никогда не вспоминал. Такая у него в душе была боль! Его и спросить-то ни о чем нельзя было – он словно онемел…

Третий бабушкин сын – Сергей - тоже был в плену. У Лубнов и попал к немцам в руки. Как и моего отца, его тоже отправили на трудработы. А после освобождения Лубнов советскими войсками забрали в штрафбат. На фронт.

Тетя Лена – бабушкина дочка – в годы войны была фельдшером. Ее и доктора немцы заподозрили в помощи партизанам. Обоих забрали в гестапо. Пытали. Но каким-то чудом тетя Лена и доктор остались живы.

***

Был у моей мамы брат Александр. У него своя военная история. Он вернулся домой с фронта… с женщиной и маленьким ребенком. «Це хто?» - спросили его родные. «Моя жинка и мое дитя», - ответил Александр. «А як же Вера?» - напомнили о его настоящей супруге, которая ждала его всю войну. И тут Александр достает из шинели письмо: «Мне написали, что Вера и мои четверо деток погибли». - «Они живы! Ты не доложен осиротить Веру и детей!». Александр взялся за голову: «Я обязан этой женщине жизнью. Она выходила меня в госпитале после тяжелого ранения».

Новую жинку родные Александра убедили, что ей нужно уехать. Она уехала. Вместе с ребенком. Благородная оказалась женщина. А для Веры, насколько я знаю, эта история навсегда осталась тайной: ни слова о ней не слышала, ничего такого не подозревала.

Был у мамы и брат Роман. Он тоже прошел всю войну. Мама ездила к нему в Харьков, где он жил, была для него сиделкой. После каждой операции из тела фронтовика вытаскивали осколки за осколками…

Был у меня и дед – Демьян Акимович. В 1942-м у него не выдержало сердце – не мог смириться с тем, что в нашей хате хозяйничали немцы…

***

Родные для меня люди живут на Украине и сегодня. Но наша связь оборвалась. Из-за украинских событий. Видимое, так и не побываю на родине…

***

Я почему военное детство вспомнил… После окончания школы уехал в Воронеж, к родственникам. Стал работать токарем. Как-то иду по городу и вижу объявление, что начинается прием на учебу в Южно-Уральский политехникум – в Воронеже было его отделение. Смотри-ка, подумал я, и общежитие будет, и стипендия. Значит, не буду голодным, и будет крыша над головой. И я так захотел увидеть Урал!

Поступил. Учился хорошо. Когда поступал, не знал, что этот техникум готовит специалистов для атомной отрасли. Я даже вызов на учебу ждал три месяца: меня тщательно проверяли на благонадежность, поэтому с вызовом не спешили. Тем более, что я и мои родные были в оккупации, а кто-то - и в плену, на работах в Германии, в штрафбате.

Учебную практику мы проходили в секретном Челябинске-40 – на знаменитой «сороковке», где создавали атомную бомбу. У меня было ощущение, что после голодного военного детства я попал в коммунизм: в магазинах «сороковки» полки были забиты разным товаром, в столовой кормили на убой. А в подарок родным я даже купил электроутюг – у нас, на Полтавщине, да и в Воронеже тоже, в то время еще не видели таких бытовых приборов.

Практику проходили в 1958 году. А в 57-м там произошла первая крупная радиационная авария – на челябинском заводе «Маяк». И мы, практиканты, тоже понахватали немного радиации – «звенели». Наш врач нам говорила: «Парни, лет пять детей не заводите – зачем вам страдания?!». Но русский народ - как тараканы живучи: некоторые поспешили жениться, и ничего, слава Богу, пронесло.

***

Я окончил техникум с отличием. Мне предложили самому выбрать место своей будущей работы. Можно было поехать или в Красноярск-26, или в город Шевченко, или в Киров (Кирово-Чепецк вообще не упоминали). Посмотрел по карте… Киров - близко от Москвы, да и до родной Полтавщины не так далеко. Выбрал Киров.

Это было в 1961 году. Нас тогда приехало на Кирово-Чепецкий химзавод 23 выпускника техникума. А всего на химзавод в том году приехали 150 молодых специалистов из лучших учебных заведений страны.

Добрался до Кирова, как и напутствовали в техникуме, потом (тоже сказали: «В обязательном порядке») направился в военную комендатуру. Там объяснили, как попасть в Кирово-Чепецк: «Возьмешь такси за рубль и доедешь».

А была весна. На Украине в эту пору все цветет. А в Вятке… Серое небо, грязь, тоска… И куда еду?

На работу меня принимал лично главный инженер химзавода Борис Петрович Зверев. «Откуда ты? Покажи диплом, - строго сказал он мне. - Пойдешь в центральную научно-исследовательскую лабораторию». Тогда именно так называлась центральная заводская лаборатория – была приравнена к НИИ.

Руководил лабораторией доктор технических наук Абрам Львович Гольдинов. В лаборатории работали специалисты – один умнее другого. Поговоришь с ними – и сам становишься умнее. «Я хочу на производство», - пытался я сопротивляться Звереву. «Прошу мне не возражать», - сказал Борис Петрович.

***

Я проработал в лаборатории пять лет. За это время заочно окончил Ивановский химико-технологический институт. И стал проситься, чтобы меня перевели на производство – это была моя давняя мечта.

Долго не отпускали. Но потом, под моим напором, все же сдались. Так я попал в цех, где занимались сырьем для фторопластов – хладонами, мономерами. А без фторопластов оборонную промышленность вообще представить нельзя: они устойчивы к низким и высоким температурам, к агрессивным средам.

Затем я стал начальником этого цеха. Руководил почти три десятилетия.

В 2007 году я уволился с химкомбината (уже был не химзавод). Новые хозяева предприятия решили омолодить коллектив, а потому пенсионеры стали лишними. А ведь сколько я пережил генеральных директоров комбината!

Меня пригласили на новое производство по выпуску теплоизолирующих плит на основе полистирола. На это предприятие, новое для Кирово-Чепецка, ушли со мной и некоторые специалисты цеха, где я был начальником. Отличные специалисты! Замечу, что во времена Средмаша (именно тогда я и поступил на работу на Кирово-Чепецкий химзавод) дураков не брали. И с годами заводские специалисты превращались в настоящих асов своего дела. В уникальных мастеров.

Приведу пример. Выпуск теплоизолирующих плит осваивали по китайской технологии – из самой Поднебесной работали кадры. Но они никак не могли осуществить пуск нового предприятия: сидят, сидят, что-то кумекают, а дело с мертвой точки не сдвигается.

Китайцы решили отдохнуть – улетели к себе на родину. И за дело взялись воспитанники химкомбината. Китайцы возвращаются – а у нас вовсю идет производство! У них даже глаза от этого стали шире.

Сейчас теплоизолирующие плиты покупают на все стройки. Есть они и на сочинских олимпийских объектах.

***

В 71 год я ушел на пенсию. Уже четыре года активно занимаюсь садом – люблю копошиться в земле. Встречаюсь со школьниками – рассказываю о прошлом Кирово-Чепецкого химкомбината, агитирую ребят, чтобы они учились, получали технические специальности и шли работать на это предприятие.

У комбината – славная история. А какие люди строили и развивали КЧХК! На том резерве мыслей и идей, который в свое время наработал главный инженер Кирово-Чепецкого химзавода Борис Петрович Зверев, комбинат держится до сих пор – живет и работает. А Борис Петрович, об этом не надо забывать, творил при Средмаше! И нас учил, как надо работать: не от звонка до звонка, а так, как требует производство. 




Предприятия: Кирово-Чепецкий химический комбинат им. Б.П. Константинова, ОАО (завод «Ф», завод № 752, Кирово-Чепецкий химический завод)

Персоналии: Гольдинов А. Л., Зверев Б. П.

Год создания текста : 2015

Записала: Л. Бажина