ГлавнаяЮрченко Д. С. → Я честно работал

Юрченко Дмитрий Сергеевич

С 1947 по 1957 годы работал механиком, начальником смены, директором завода химкомбината «Маяк» (Челябинск-40). В феврале 1958 года назначен директором НИИ атомных реакторов. С февраля по апрель 1964 года первый заместитель директора НИИАРа. С 1964 по 1989 год директор Мангышлакского атомного энергетического комбината г. Шевченко. В 1965 году присвоена ученая степень кандидата технических наук. Дважды лауреат Государственной премии СССР, лауреат Премии Совета Министров СССР. Награжден двумя орденами Трудового Красного Знамени, орденом Дружбы народов. Удостоен почетного звания «Заслуженный изобретатель СССР».

Я честно работал

С июня 1948 года до апреля 1958 года я работал на предприятии в г. Челябинске. На это предприятие был командирован в соответствии с постановлением ЦК КПСС и Совета Министров СССР, где работал инженером-механиком, начальником смены, директором завода. В начале августа 1957 года меня вызвали в отдел кадров Министерства среднего машиностроения. Сказали, что со мной хочет поговорить министр Ефим Павлович Славский, но в данный момент его нет на месте, будет через несколько часов. Я уже собрался уходить, но тут мне сказали, что со мной также хотел побеседовать Игорь Васильевич Курчатов. Ему тут же позвонили и спросили – сможет ли он меня принять. Курчатов сказал – жду. Я тут же отправился в Институт атомной энергии, и состоялась моя встреча с Курчатовым, с которым был немного знаком по Челябинску-40. Игорь Васильевич сообщил, что в Мелекессе Ульяновской области решено создать базу атомных реакторов и других объектов по примеру американского центра в Айдахо, и мне предлагают возглавить эту базу. Он сказал, что там уже строятся два реактора – ВК-50 и ТГ-50 (гомогенный реактор), а предполагается еще построить высоко поточный реактор СМ-2 и две лаборатории – материаловедческую и радиохимическую. Игорь Васильевич сразу же порекомендовал мне двух человек на работу: на реактор СМ-2 Владимира Андреевича Цыканова, а на радиохимическую лабораторию Григория Николаевича Яковлева. Беседа длилась около часа и главное, что я для себя уяснил – работа в Мелекессе находится в зачаточном состоянии и предстоит очень многое сделать. Вернувшись в министерство, я дождался Славского, который практически повторил мне то же, о чем говорил Курчатов. Получив мое согласие, Ефим Павлович позвонил в ЦК КПСС, чтобы получить их «добро». Там совещались два дня, а потом дали согласие. Славский сказал, что приказ будет готов через несколько дней. Я вернулся в Челябинск-40 и доложил о состоявшемся разговоре трем первым руководителям. Но 29 августа произошла известная сейчас всем авария, руководство было снято, а меня назначили ответственным за ликвидацию последствий аварии. Поэтому мой переезд затянулся, и в Мелекесс я попал только в марте 1958 года.

Я считаю себя счастливым человеком по многим причинам, в том числе и потому, что на жизненном пути мне часто встречались люди, у которых можно было многому научиться и многое перенять. Такие люди были и на кораблестроительном заводе, и на авиационном заводе, где я сначала работал, немало таких людей я встретил и в Челябинске-40. По натуре я человек упертый, умею отстаивать свою точку зрения, а вот общение с Ефимом Павловичем Славским научило меня прислушиваться к мнению других и соглашаться, поняв их правоту. Мое знакомство со Славским было достаточно курьезным. Я – молодой инженер объекта, он – главный инженер всего химкомбината. Главный инженер нашего объекта поручил мне провести одну работу, на которую не было технической документации. Я категорически отказался это делать. Начался скандал, за невыполнение приказа меня отстранили от работы, и в конце концов вызвали «на ковер» к Славскому. Сначала Ефим Павлович стал меня ругать, но, когда я высказал свои аргументы, он тут же изменил свою позицию и стал ругать главного инженера объекта. Этот принцип – выслушивать мнение подчиненного и в случае его правоты соглашаться с ним, я взял на вооружение и придерживался его постоянно.

Когда меня назначали директором завода №37 в Челябинске-40, меня вызвали к Авраамию Павловичу Завенягину. Я спросил: «А не рано мне становиться директором завода?» Он задал встречный вопрос: «А сколько тебе?» Я ответил, что 32 года. Авраамий Павлович помолчал и сказал фразу, которую я запомнил на всю жизнь: «Через два года было бы уже поздно». Поэтому и я никогда не боялся выдвигать на руководящие посты молодых. Владимира Цыканова я назначил научным руководителем реактора СМ-2 в 31 год, а начальником установки в 33. Двух молодых специалистов сразу назначил начальниками лабораторий. А перенять у кого-то полезное качество можно даже за короткое время. Однажды, еще во время работы в Челябинске-40, меня направили председателем приемочной комиссии в Томск-7. В это время там находился будущий министр обороны Дмитрий Федорович Устинов. У меня было много претензий к качеству выполненных работ, и я высказал их Устинову. Разговаривали мы всего минут пятнадцать. Дмитрий Федорович согласился с моими аргументами, не стал на меня «давить» для ускорения принятия объекта. И я для себя уяснил на всю жизнь – нельзя гнаться за скоростью в ущерб качеству работы.

Главным я считаю перевод из статуса опытной станции по испытанию ядерных реакторов в статус научно-исследовательского института. Произошло это 21 июля 1959 года. То, что мы постепенно вырастаем из прежнего «станционного» состояния стало ясно уже в конце 1958 года. Внутри коллектива разговоры о необходимости изменения статуса велись. И так получилось, что в этом же направлении развивались мысли и у руководства отрасли. Во время посещения нашей площадки председатель комитета по использованию атомной энергии Петросьянц А.М. спросил меня: «Как вы отнесетесь к переименованию в НИИ?». Я ответил, что такое предложение есть и у нас, и я даже могу предложить его полное название. Так с моей, надеюсь, легкой руки и появилась эта аббревиатура – НИИАР. А в целом в этот период достижений было много – это и пуск реактора СМ-2, и строительство других объектов, ну и, конечно, строительство жилого поселка, который получился такой красивый и зеленый.

Я не буду гневить бога. Я честно работал, и что-то получалось. Сожалеть о не свершившемся не люблю. Об ошибках мне также трудно судить. Знаю, что сейчас многие говорят, что строительство реакторной установки АРБУС (арктическая блочная установка) было ошибкой, и что мне надо было активнее возражать против этого строительства. Да, возможно, проект этой установки не совсем идеален, но насколько благородна была идея ее создание – обеспечение нашей станции в Антарктиде теплом и светом. Наша работа была проникнута заботой об этих людях, работающих в тяжелейших климатических условиях, поэтому и установка была создана в кратчайшие сроки. В том, что проект не был доведен до конца, нашей вины нет.

В НИИАРе я получил первый опыт руководства крупным самостоятельным предприятием. Естественно, этот опыт очень мне помог потом в Шевченко. А о значении НИИАРа и Димитровграда в моей личной жизни свидетельствует тот факт, что мой сын – Александр работает в НИИАРе, в Димитровграде живут мои внуки, надеюсь, будут жить и правнуки. Я люблю этот город.

Предприятия: Курчатовский институт, Российский научный центр (Лаборатория № 2 Академии наук СССР, Лаборатория измерительных приборов АН СССР, ЛИПАН, Институт атомной энергии Академии наук СССР им. И.В. Курчатова), Маяк, ПО (Челябинск-40, Челябинск-65, завод № 817, ХК «Маяк»), Министерство среднего машиностроения СССР, аппарат (Минсредмаш СССР, Министерство атомной энергетики и промышленности СССР, Министерство Российской Федерации по атомной энергии, Минатом России, Федеральное агентство по атомной энергии, Росатом, Государственная корпорация по атомной энергии «Росатом», госкорпорация «Росатом»), НИИАР, ГНЦ (Научно-исследовательский институт атомных реакторов)

Персоналии: Завенягин А. П., Курчатов И. В., Славский Е. П., Цыканов В.А., Яковлев Г.Н., Петросьянц А.М.