ГлавнаяЧесноков Н. И. → Рудные горы

Чесноков Николай Иванович

Начальник 8-го управления Минсредмаша, председатель правления АО «Висмут». Лауреат Ленинской и Государственной премий СССР.

Рудные горы


После окончания Московского горного института я был направлен на работу в Подмосковный угольный бассейн, в комбинат «Москвоуголь», на шахту №42 Смородинской группы шахт треста «Донской уголь» в качестве начальника участка. Хотя я окончил институт по специальности «Разработка рудных месторождений», весь наш немногочисленный выпуск по распоряжению министра В.В. Вахрушева был распределен в угольную промышленность, так как отрасль была сильно разрушена во время войны, особенно пострадали шахты Донбасса и Подмосковья. Имея опыт работы в угольной шахте Караганды, я не долго работал начальником участка. Уже скоро я стал главным инженером шахты №42, начальником которой был Николай Фролович Дьяконов, а затем — Николай Леонтьевич Лукьянов (позднее оба работали в «Висмуте» и возглавляли крупные добычные Объекты 1 и 8). В дальнейшем, когда я работал главным инженером крупной шахты №41 треста «Донской уголь», мне пришлось впервые встретиться с немецкими рабочими. Это были бывшие горняки Силезии и Рура, отобранные среди военнопленных немцев, которые базировались в лагере около жилого поселка шахты. Две угольные лавы, в которых они работали, были лучшим участком шахты №41 по масштабам добычи угля и содержанию очистного пространства. Техника безопасности при производстве горных работ соблюдалась ими безукоризненно, дисциплина труда была высокой. Меня удивляло: когда я появлялся в лаве при обычных ежедневных обходах горных работ, первый же увидевший меня немецкий рабочий кричал: «Ахтунг, хауптинженер ист хир!» («Внимание, главный инженер здесь!»). Все рабочие по стойке смирно приветствовали меня — молодого специалиста-инженера. Я здоровался с ними и просил продолжать работу. С немецким начальником смены (десятником) мы обсуждали ход добычных работ в лаве и другие организационные вопросы. Хоты мы, советские люди, ненавидели фашистов, но, воспитанные в советские годы в духе интернационализма, не чувствовали после Великой Отечественной войны глубокой вражды к немецкому народу, в том числе и к военнопленным.

Работая с немцами на шахте №41, я познал немецкую пунктуальность в характере простых рабочих-горняков. Немцы-военнопленные работали на шахте хорошо. После хорошей работы у них оставались заработанные деньги — советские рубли, которые накапливались на их счетах в Сбербанке. Из этих денег с военнопленных вычитали за содержание в лагере и питание. Когда их освободили, немцев, едущих в Германию, нельзя было узнать. Переодетые в новые костюмы и пальто, в модных ботинках, с чемоданами, полными подарков для родных, они уезжали с нашей шахты домой. 

В следующем году меня пригласили работать в Германию, в «Висмут», куда я выехал вместе с семьей. Судьба сложилась так, что мне снова пришлось работать с немцами, но уже у них на родине, на урановых рудниках в Рудных горах Саксонии. Прибыв с семьей поездом в Хемниц, я прежде всего прочитал на вокзале: «Хемниц — ворота к серебряным рудам Саксонии». Все это было для нас ново и интересно. Главный инженер — технический директор «Висмута» спросил меня, в какой район Рудных гор хотел бы я поехать работать. Мне было все равно, поэтому я сказал: «Куда пошлете, но желательно, чтобы было жилье для моей семьи и интересная для горного инженера работа на рудниках». После беседы я был направлен в г. Шнееберг на Объект 3 главным инженером шахты №10-72 (Зибеншлеен). Главными задачами для нашей шахты были геологоразведочные и подготовительные работы, а также добыча урановой руды и прежде всего - урановой смолки, которая встречалась в жилах.

Расскажу немного о том, что мне удалось узнать в горном музее Шнееберга и Фрайбергском горном архиве Саксонии. Разработка Шнеебергского рудного поля началась в XII веке. Известно, что около 1185 г. в районе Чорлау на юго-востоке этого поля велась промывка касситерита. В XIII и XIV столетиях добывали медь (медный колчедан, медный блеск и другие медные руды) на рудниках Давид в районе Обершлемы и Хохен Форст около Вейсбаха. В XIV веке в центре нынешнего Шнееберга на рудниках Санкт-Георг и Альте добывали серебряные руды. С середины XIV до середины XV века шла добыча кобальтовых и висмутовых руд. С 1550 по 1600 г. возобновилась добыча серебряных руд на более глубоких горизонтах действовавших ранее рудников. В XVII—XVIII веках на Шнеебергском рудном поле развертывается более интенсивная горнопромышленная деятельность: идет закладка новых шахт, разведка и вскрытие более глубоких горизонтов, разведка флангов месторождения и другие горные работы. В это время открываются крупные шахты: Вайсер Хирш, Бейст, Нойяр, Зибеншлеен, Адам Хебер и др. Шнеебергское рудное поле характеризуется обилием руд — кобальтовых, никелевых, висмутовых, серебряных, урановых — в жилах так называемой пятиметалльной формации. В других жилах и рудных телах содержатся медные, цинковые, свинцовые, железные, марганцевые, вольфрамовые, молибденовые, мышьяковые руды. В этом районе, уникальном в минералогическом плане, было очень интересно работать горному инженеру. Уран, висмут, никель, кобальт и реже серебро содержались в жилах Адам Хебер, Хильфе Готес, Даниель и Катарина. Уран содержался также в жилах Санкт-Георг, Фюрстен Фертраг, Фрелихе Аусзихт, Ной Глюк, Готес Зеген, Анна, Зибеншлеен, Вольфганг. Урановые руды, особенно урановую смолку для получения красок, начали добывать здесь в 1825 г. Наибольшее их количество было добыто в 1850-1854 гг. Добыча велась вплоть до 1940 г. в небольших количествах, в основном для производства красок. По данным профессора Эльснера, на Шнеебергских рудниках за период с 1825 по 1831 г. было добыто штуфной урановой руды около 37 тонн со средним содержанием 5,35%, или в пересчете на уран — 7,38 тонны. Всего за этот период в Рудных горах Саксонии было добыто 13 907 кг урана, то есть на долю Шнееберга приходилось 53%. По данным завода синих красок в Ауэ, где перерабатывались урановые руды, в 1939 г. на завод было поставлено 263,3 кг урановой руды с рудников Шнееберга. Шахта Зибеншлеен с висмутовским номером 10-72 объединяла три ствола: вертикальный №72, пройденный недавно, старинные наклонные стволы №49 и 83. Наклонная шахта Адам Хебер расположена около озера Фильцтайх, или, как его называли в Средние века, рудничного пруда Фильц. Вода этого пруда поступала через штольню в рудники и приводила в движение подъемную установку, а также рудничные поршневые насосы для откачки воды с более глубоких горизонтов. После этого вода направлялась на штольню «Марк Земмлер» и по ней уходила через речку Шлему в реку Цвиккауэр Мульду. Вот на такой старинной шахте в районе Шнееберга и на десятках других подобных древних шахт в различных районах Рудных гор Саксонии начинали добывать уран после войны. На шахте №10-72, кроме жилы Адам Хебер, уран добывали из жилы Фрелихе Аусзихт и ряда других более мелких рудных жил и прожилков. На расстоянии 125-300 м от каждой шахты располагались породные отвалы. После отбора проб на уран и положительных результатов опробования началась переработка этих породных отвалов рудосортировочными установками РАС и получение в результате сортировки урановых штуфных руд. Это была хорошая добавка к подземной шахтной добыче урана. 

Вторая крупная шахта в Шнееберге, на которой велась интенсивная добыча урановых руд, называлась Вайсер Хирш. При этой шахте была действующая обогатительная фабрика. Жила Вайсер Хирш в 1946 г. давала урановую руду с содержанием 8,2% висмута, 3,7% кобальта и никеля. Третьей крупной шахтой была Бейст. Здесь наряду с начальником шахты и главным инженером ведущую роль играли главный геолог и главный геофизик шахты. На жильном урановом месторождении эти специалисты определяли направления горных работ, места нарезки новых очистных блоков и контролировали отбойку урановой смолки или других урановых минералов на горно-подготовительных и очистных работах. Их помощниками были участковые геологи, операторы-радиометристы, коллекторы, которые давали ежедневную информацию о ходе работ по подготовке и выемке руды и после обсуждения положения дел с главным геологом и геофизиком шахты вносили соответствующие коррективы в направления проходческих и очистных работ. Эти указания получали на ежесменных нарядах горные мастера и непосредственно горнорабочие. Все шло оперативно. В 1950 г. была проведена большая кампания по уменьшению объемов горных работ и закрытию малоперспективных по урану участков и рудников в целом. Это позволило уменьшить численность работающих в «Висмуте» с 195 906 человек в 1950 г. до 153 112 в 1951-м и снизить себестоимость единицы продукции на 23%. В 1951-1953 гг. широко развернулось движение передовиков производства: появлялись специализированные бригады проходчиков горизонтальных горных выработок, восстающих выработок и бригады на очистных работах в блоках. Началась проходка стволов шахт скоростным методом, проходка квершлагов и полевых штреков — все это способствовало ускоренному вскрытию новых рудоносных участков Шнеебергского рудного поля, новых ураноносных жил и росту добычи урановых руд. Бригады проходчиков-скоростников были в почете. На шахте №10-72 по окончании скоростной проходки мы вручали каждому рабочему новый велосипед или радиоприемник. Бригадиры за хорошие результаты работы представлялись к правительственным наградам; такие, как Зепп Вениг, стали Героями труда Германской Демократической Республики. Развернувшееся движение способствовало сплочению коллектива горняков, снижению текучести рабочих кадров и повышению производительности труда. Наряду с опытными советскими специалистами трудились и местные горняки с большим трудовым стажем, я бы сказал - почетные горняки Рудных гор Саксонии. Так, на шахте №10-72 работал оберштейгером чех Цапушек, а оберштейгером Объекта 3, куда входила шахта, был известный в Шнееберге горный инженер Шмидт. Для повышения квалификации местных кадров в «Висмуте» были созданы два профессиональных училища и горный институт. На шахты пришли молодые люди, кто-то стал бурильщиком, кто-то — радиометристом или коллектором-геологом. Целая группа помощников из числа немецкой молодежи выросла вокруг опытнейшего специалиста — главного геолога нашей шахты Степана Борчанинова. Впоследствии многие из них стали профессиональными геологами, получили инженерные дипломы, окончив висмутовский горный институт. Геофизическую мастерскую на шахте №10-72 возглавлял сравнительно молодой человек — бывший радист Руди, в годы войны летавший на самолетах вермахта. Он очень хорошо разбирался в радиометрической аппаратуре, чинил радиометры и, как настоящий ас, гонял на мотоцикле БМВ. Мы дружили. Автомобиль, на котором я ездил на шахту в Шнееберг к Фильцтайху из Ауэ, где я жил с семьей, водил пожилой немец Вальтер Пельц — добрейший человек. Он с большим уважением относился к своему автомобилю ДКВ, а затем к «опелю» П-4, который всегда был в отличном состоянии. 

После успешной горной разведки месторождения Нидершлема урановые шахты Шнеебергского рудного поля (Объект 3) объединились с Объектом 9 в г. Ауэ, где неуклонно росла добыча урана на строящихся рудниках месторождений Нидершлема и Альберода. Нам нужны были кадры советских специалистов-геологов, геофизиков, горняков, и мы их получили. Генеральный директор «Висмута» генерал-майор Михаил Митрофанович Мальцев прислал в наше распоряжение 100 молодых специалистов, окончивших советские вузы. К этому времени, в мае 1951-го, я был назначен начальником Объекта 9 в Ауэ. Чтобы выполнить план добычи урана, который ежегодно увеличивался в 1,5-2 раза, нужно было научить молодых советских инженеров и техников оперативно решать задачи производства. Мы построили для прибывших трехэтажный дом и распределили на работу по специальности. Работы было много. Особая задача состояла в проходке глубоких стволов шахт для подъема грузов и вентиляции с поверхности на нижние горизонты действующих рудников Нидершлемы. Также планировалась проходка каскада слепых подъемных и вентиляционных стволов шахт с горизонта 240 на более глубокие горизонты месторождения — 540 и глубже. Высота этажа на рудниках месторождения Нидершлема-Альберода составляла 60 метров. Вскрытие нижних горизонтов, разведка месторождения и добыча урана шли одновременно. Такой режим работы на урановых рудниках «Висмута» позволял в короткий срок резко увеличить добычу урана, особенно на жильных гидротермальных месторождениях Рудных гор Саксонии. Добытые штуфные урановые руды (смолка) упаковывались в металлические ящики, за каждый из которых забойщику шла дополнительная оплата. Далее ящики вывозились на рудный склад шахты, откуда на автомашинах свозились в цеха опробования. В первые годы деятельности «Висмута» эти руды после опробования отгружались в железнодорожные вагоны и отправлялись для дальнейшей переработки в Советский Союз. Рядовые урановые руды грузились в шахтные вагонетки, выдавались на поверхность, разгружались в рудные бункеры и в дальнейшем вывозились автотранспортом на обогатительные фабрики «Висмута». Обогатительные фабрики для переработки рядовых руд имелись во многих районах Рудных гор Саксонии. В 1953 г. в «Висмуте» их насчитывалось десять: №19, 20, 25, 38, 49, 60, 75, 79, 95 и 96. По производственной мощности в основном это были мелкие предприятия со старым оборудованием, принятые в 1948 г. в собственность СССР. На них, как и на старых рудниках Саксонии, были проведены большие работы по реконструкции, которые позволили использовать их для добычи и обогащения урановых руд. Здесь имелись цеха гравитации, где на вибрационных столах выделялись из рядовой руды наиболее богатые по урану смолковые руды. Оставшиеся рядовые урановые руды перерабатывались по схеме фильтрационной технологии, широко используемой в течение многих лет в цветной металлургии. Стволы шахт №13-бис, 38, 66, 207, 208 и 250, на которых быстро росла добыча урана, не справлялись с выдачей горной массы, требовалась закладка новых стволов с поверхности на более глубокие горизонты. Росли объемы горно-капитальных работ, проходились квершлаги и полевые штреки, слепые стволы шахт и гезенки. С ростом глубины разработки месторождений нужно было решать вопросы водоотлива и проветривания рудников. Ствол шахты №186 на месторождении Альберода также с трудом справлялся с объемами выдачи грузов. В этих условиях только глубокие стволы, пройденные до горизонта 540 метров и глубже, решали задачу дальнейшего развития горных работ и роста добычи урановых руд на этих жильных месторождениях. Были заложены грузовые глубокие стволы шахт: с поверхности до горизонта 540 (№366) и до глубины 1080 метров (№371). Одновременно схемой вскрытия и условиями проветривания рудных полей месторождений Нидершлема и Альберода обусловливалась закладка вентиляционных стволов шахт на глубокие горизонты: №372 и 373 — до горизонта 990, №208W — 720 и №208 — 810 метров. В дальнейшем, в связи с ростом глубины разработки месторождения Нидершлема-Альберода, были пройдены глубокие стволы шахт №382 и 383 с поверхности до глубины 1305 м для подачи свежего охлажденного воздуха. Кроме того, на шахте №382 была смонтирована современная холодильная установка. Чтобы вовремя решить задачу своевременного вскрытия запасов урана на этих уникальных урановых месторождениях, нужно было организовать скоростные проходки намеченных стволов шахт. И эту задачу успешно решил коллектив шахтостроителей Объектов 9 и 11. Прежде всего, проектной организацией СГАО «Висмут» был составлен проект скоростной проходки ствола, в котором были учтены все известные в мире к этому времени технические решения: шахтостроителей и проходчиков СССР, США, Южной Африки и многих других стран. Кроме проекта, нужны были специальные механизмы и оборудование: проходческие копры, проходческие полки, подъемные лебедки, проходческие бадьи, раздвижная опалубка, оборудование для подачи жидкого бетона за опалубку и многое другое. Большинство оборудования было изготовлено на месте заводами СГАО «Висмут» в Цвиккау и Ауэ, остальное было поставлено из Советского Союза. Одновременно нужны были хорошие проходчики, бригадиры и сменные мастера — организаторы и специалисты по проходке стволов шахт. В первое время мы не обошлись без помощи «Сталиншахтопроходки» (в дальнейшем — «Донецкшахтопроходка») — крупнейшей советской шахтостроительной организации. Из Донбасса прибыли бригадир и начальник участка проходки, остальных проходчиков мы подобрали на месте, в «Висмуте». И скоростные проходки начались. 

 


Предприятия: Висмут, смешанное советско-германское акционерное общество, Министерство среднего машиностроения СССР, аппарат (Минсредмаш СССР, Министерство атомной энергетики и промышленности СССР, Министерство Российской Федерации по атомной энергии, Минатом России, Федеральное агентство по атомной энергии, Росатом, Государственная корпорация по атомной энергии «Росатом», госкорпорация «Росатом»)

Персоналии: Вахрушев В.В.